Книга В черной краске становишься черным. Том 1, страница 45 – Юй Сы

Все потому, что вчера она с трудом уговорила Учителя купить вина. Обычно тот не позволял ей выпивать, считая, что, во-первых, девушке не пристало пить с мужчинами, а во-вторых, вино – это мирская пыль, которая затуманивает путь Дао, а тот для Вэньвэнь и так был не самым простым. Однако вчера выдался на редкость приятный вечер, красивый и молодой брат Се рядом, и Гу Вэньвэнь в результате выпила слишком много.

Учитель вытащил ее из-за стола засветло, когда мертвецки пьяный молодой человек посапывал на столе и даже во сне выглядел красивее, чем все мужчины (кроме Учителя), которых видела Гу Вэньвэнь. Откровенно говоря, ей было жаль, что Учитель не стал брать Се Юньци в ученики, ведь от такого шиди^[64] она бы не отказалась. Однако… последнее слово было за Учителем, поэтому стоило городским воротам открыться, как они тихо покинули Чанъян.

— Куда мы теперь отправимся? – спросила Гу Вэньвэнь, когда осеннее солнце уже начало припекать ей затылок, даря ни с чем не сравнимые ощущения больной головушке.

— В Сянъян, – отозвался Мо Хэ, – это древняя столица империи Хань. Когда-то там текли реки крови и воды Хань покраснели^[65]. Когда-то там погибла империя, так что наверняка осталось немало злобных духов, – вот нам и найдется работа.

Гу Вэньвэнь от его слов приободрилась: если это большой город, то у них будет немало заказов, а значит, и денег. Она видела, что Мо Хэ не принял и медной монетки от Се Юньци, то есть вчерашний ужин он оплатил из их награды. От этой мысли у нее еще больше разболелась голова.

Вокруг разливались рисовые поля, на которых трудились крестьяне, стоя по колено в воде. Когда Учитель и Гу Вэньвэнь проходили мимо, некоторые поднимали головы в бамбуковых шляпах и смотрели им вслед, но никто с ними не заговаривал. Эта местность славилась богатой плодородной землей, быть может, поэтому когда-то здесь была столица? Гу Вэньвэнь плохо разбиралась в истории простых людей, но даже она знала, что когда-то огромная империя раскололась на множество мелких царств, которые грызлись между собой. Они то собирались воедино, то опять распадались, и недавно хозяин этих земель вновь поменялся.

Она посмотрела вдаль, на холмы, и вздохнула: хорошо, что она родилась много позже той великой смуты. Но ее Учитель был на самом деле совсем не так молод, как выглядел. Вэньвэнь не знала, сколько ему лет в действительности, но, должно быть, не меньше четырехсот – ведь все-таки он величайший заклинатель эпохи.

— Учитель, а вы видели эту битву? – спросила она Мо Хэ.

Тот покачал головой:

— Заклинатели не вмешиваются в мирские дела.

— Сколько же вам лет, Учитель? – снова спросила Гу Вэньвэнь, решив ковать железо, пока горячо.

Мо Хэ усмехнулся и вмиг стал красивее самого прекрасного горного пика в Поднебесной, ослепительнее самого яркого цветка, растущего в саду императора. Гу Вэньвэнь как завороженная наблюдала, как усмешка исчезла с его лица и сменилась меланхоличной усталостью.

— Не так много, как ты думаешь, – после долгой паузы произнес он, явно не планируя отвечать.

Впрочем, Гу Вэньвэнь ни капли не удивилась. С тех самых пор, как он принял ее в ученицы – а прошло уже без малого пятнадцать лет, – он рассказывал о себе ничтожно мало, но эти крупицы она всегда сохраняла в своем сердце. Мо Хэ был фигурой загадочной, непонятной юной девушке, настолько многослойной, что стоит приоткрыть завесу его души, как тут же натыкаешься на новую загадку. Одно лишь она знала наверняка – он скрывает какую-то неведомую ей грусть, будто сама печаль стала синонимом его личности.