Книга В черной краске становишься черным. Том 1, страница 47 – Юй Сы

По мнению Гу Вэньвэнь, Учитель не стремился к вознесению – он редко занимался совершенствованием или медитировал, лишь показывал ей боевые приемы и учил праведному пути. Он был строгим наставником, хотя сам без мозолей на руках^[68]. Поэтому и сама Гу Вэньвэнь, честно говоря, тренировалась, будто стрекоза трогает воду^[69], за что неоднократно получала от Учителя и считала это совершенно несправедливым. Гу Вэньвэнь полагала, что Учитель в шаге от вознесения, ведь он на стадии Бессмертной души^[70]. Он был единственным заклинателем нынешней эпохи, которому удалось добиться такого прогресса, что лишь приумножало его славу, ведь остальные старейшины либо умерли, либо вознеслись. Но минуло много лет, а Учитель все еще был здесь.

Должно быть, все дело в его Дао. Он изначально следовал пути меча, но теперь даже не вынимал Цинсин из ножен и использовал лишь печати, талисманы и заклинания. Он охотнее обращался к формациям и буддийским мудрам^[71], чем к бою на мечах. Какой даосский заклинатель готов изменить свой путь на середине и почему?

Гу Вэньвэнь не знала, что произошло с Учителем, да он бы и не рассказал, ведь Дао – это такое личное дело. Сколько лет он уже скитался по Поднебесной? Что влекло его к этим дорогам, что заставило его уйти в тень? Гу Вэньвэнь понятия не имела, но чувствовала, что в сердце ее Учителя был какой-то неразрешимый узел, мешавший ему двигаться дальше.

Мо Хэ, идущий рядом, покосился на свою задумчивую ученицу и вздохнул, будто точно знал, что за мысли вертятся в этой головушке.

— Дойдем до следующей деревни и останемся там на ночлег, – сказал он, отвлекая Гу Вэньвэнь от размышлений.

— Правда, Учитель? – обрадовалась девушка, уже предвкушая, что сегодня наконец-то выспится.

— Надо поспрашивать, есть ли у них какой-нибудь храм. – Мо Хэ посмотрел на крестьян, работавших в поле, а Гу Вэньвэнь тут же скривилась. Так значит, ее ждала не мягкая постель постоялого двора, а жесткая деревянная скамья в каком-нибудь захудалом храме. Потрясающе.

Мо Хэ, однако, не обратил на нее никакого внимания. Если бы он каждый раз поступал так, как хочет его ученица, то, во-первых, давно бы ее разбаловал, а во-вторых, только бы в храмах и ночевал, потому что остался бы без единой медной монетки.

Спустя какое-то время они и в самом деле набрели на перепутье, где стоял большой серый пограничный камень с выбитыми на нем старыми иероглифами, гласящими «Лицзятай».

— Лицзятай значит, что в деревне одни Ли^[72]? – любознательно спросила Гу Вэньвэнь.

— Должно быть, большинство, – усмехнулся Мо Хэ и направился в сторону деревни.

Деревенька была совсем небольшой, с бревенчатыми домами, покрытыми ветхой черепицей, ворота и стена, окружающая деревню, давно износились, и, когда Мо Хэ и Гу Вэньвэнь вошли, петли натужно заскрипели. Маленькая грязная речка текла за домами, а главная улица не была выложена камнем, а потому превратилась в грязь от недавних дождей. Неприветливые женщины в дверях домов выглядывали из-за заборов, а единственная почтовая станция представляла собой поистине жалкое зрелище: одноэтажное здание с выбеленными стенами, краска с которых давно сползла, поросшая мхом и мелкими растениями крыша, растрескавшиеся окна, и в довершение всего – скучающий мальчишка возраста Гу Вэньвэнь у ворот пустой конюшни. Завидев их, он встрепенулся, выплюнул травинку, которую жевал, и оправил свой короткий холщовый ханьфу.