Книга Медвежий брод, страница 30 – Юй Сы

В полутьме предбанника она неуклюже стянула босоножки и застыла, поглядывая на яркий свет за порогом и слушая свист топора.

По правде говоря, это была ложь. Нина не хотела никаких сюрпризов – просто ей было настолько плевать, что Федя сдался и отказался от попыток узнать пол. А врачи всегда шли на поводу у матери.

Мать. Само это слово жарким летним днем заставило Нину поежиться. Отбросив эту мысль, она поспешно вошла в дом.

* * *

Когда на дом опустился вечер, ворота начали поминутно хлопать. Нина лежала на кровати и считала эти хлопки: раз, два, три, четыре… На седьмом она бросила это занятие и перевернулась на бок.

Федя уже сидел внизу. Некоторые из мужчин, входивших в дом, были ему знакомы, других он видел в первый раз. Он нервно поправлял очки на переносице, пока гости приветствовали хозяина: крепко обнимались, громогласно восклицали и хлопали друг друга по спине. Потом все они, как один, поворачивались к красному углу и отвешивали поклон.

Федя порывался встать и поздороваться с остальными, но не знал, будет ли это уместно. Наконец Григорий хлопнул его по плечу, пригвоздив к скамье, и сказал:

— Сегодня у меня гости.

Федя поправил съехавшие очки, чувствуя легкую боль. Большая Гришина ладонь обхватывала его плечо целиком, накрывая горячим блином.

— А, знаем-знаем, погодчик новый? – широко улыбнулся ему один из мужчин с седыми усами и протянул руку для рукопожатия. – Саша.

Григорий убрал руку, и Федя вскочил.

— Да, только я метеоролог, не погодчик.

— Погоду предсказываешь? – спросил Саша, сжимая его ладонь мозолистыми пальцами.

— Ну, что-то типа того, – не стал отрицать Федя.

— Тогда погодчик, – хохотнул усатый и отпустил его.

Федя не стал спорить – в конце концов, эти грубые люди вряд ли имели хоть какое-то образование, да и какое ему дело до того, что его профессию называют неправильно?

— А Димка не вернется? – удивленно спросил кто-то еще.

— Так он же это, уехал с концами, – ответил Саша.

Федя порылся в памяти и вспомнил, что Дмитрием звали его предшественника.

— А ты чего, насовсем к нам? – дружелюбно оскалился другой мужчина: у него не хватало переднего зуба, а на веке была бородавка.

— Пока на месяц, – осторожно сказал Федя.

— Катька! – закричал Григорий, и Федя с удивлением подумал, что начинает привыкать к такой манере общения. Жена Григория тут же выглянула из кухни, неся в руках огромное блюдо с жарким из зайца. – Садитесь, садитесь, – махнул хозяин рукой, забирая блюдо у жены и с грохотом ставя его на стол.

Мясо подлетело вверх и снова плюхнулось на блюдо, разбрызгивая капли жира. Катя неодобрительно покосилась на мужа, но ничего не сказала и поспешно ретировалась.

Федя растерянно смотрел, как мужчины рассаживаются: казалось, что у каждого есть свое место, а центральное, прямо под красным уголком, разумеется, оставляли Григорию.

— А ты чего встал? Сашка, ну-ка подвинься, – махнул рукой Григорий, и усатый тут же передвинулся на одно место от главного. – Вон, садись со мной, ты же гость.

Федя проскользнул туда и аккуратно присел на краешек скамьи, осматривая собравшихся. Только сейчас он понял, что они сидят в том же порядке, что и тогда у костра, словно у них так заведено. Но теперь Федя их потеснил.

Мужчины шумно переговаривались, но никто не брал еды, пока Григорий не уселся. Только когда он кивнул, они принялись накладывать себе. Саша сбоку от Феди поднял мутную бутылку самогона и налил стопку Григорию, а затем Феде.