Книга Медвежий брод, страница 40 – Юй Сы

— Оглашеннии, изыдите…

Бесконечные поклоны закончились. Нина поняла это по тому, что прихожане вокруг нее зашевелились: одни шли вперед, а другие, наоборот, стремились к дверям. Нина тоже отступила, поглядывая на священника, но он не сделал ей замечания, потому что даже не смотрел на нее. Она удивилась суровости, застывшей на его приятном, добром лице.

Нина проследила за его взглядом и поняла, что он смотрит на Григория. Она не понимала церковных правил. Но она видела, как в темных глазах мужчины мелькнула насмешка, а его губы изогнулись, как Катя побледнела и потянула Мишу на руки. Затем Григорий поклонился, развернулся и широким шагом вышел. Поп махнул рукой, и Катя выдохнула. Дверь тихо захлопнулась.

Нина переводила взгляд с одного деревенского жителя на другого, силясь понять, что это значит. Почему Григория – очевидно – попросили удалиться из церкви? Она замечала недоверие и даже злость на лицах людей, но несколько мгновений никто не двигался. Затем один мужчина отошел от стены, перекрестился и вышел. За ним еще один – и еще. Мужчины покидали церковь, и Нина осторожно шагнула назад. Лицо отца Петра посерело, а его толстая шея – покраснела, пальцы, которыми он сжимал толстое Евангелие, побелели. Разноцветные краски поплыли по его лицу, и Нина сделала еще шажок назад, пока его суровый взгляд не пригвоздил ее к месту. Тут же на его лице появилась милая улыбка, спрятавшаяся в бороде, но направленная не на нее – она повернулась и увидела, что в церковь осторожно заглянул Федя.

Должно быть, он подумал, что служба закончилась, и решил зайти, чтобы найти ее. Увидев, что здесь все еще людно, он широко раскрыл глаза, сглотнул и пошарил взглядом, а найдя Нину, выдохнул. Поп кивнул ему, и Федя зашел внутрь.

Литургия возобновилась, только теперь Нина не чувствовала благодати и умиротворения: в воздухе сгустилось напряжение. Федя пробрался к ней и сжал ее локоть.

— Привет, – шепнул он ей на ухо и улыбнулся. – Устала?

Нина рассеянно изогнула уголки губ, глядя на покачивающееся кадило и думая о том, что только что случилось. Она еле заметно кивнула, и Федя вздохнул.

— Наверное, немного осталось, – прошелестел он, но отец Петр, будто обладающий сверхъестественным слухом, посмотрел на них.

Федя поджал губы и инстинктивно выпрямился. Нина не ответила.

Литургия продолжалась еще небольшую вечность, а в конце отец Петр вышел из-за иконостаса, неся в руках большой крест из металла. Прихожане сгрудились, стиснулись, выстраиваясь в линию, Катя опустила Мишу на пол и подтолкнула к дверям. Мальчик выскочил наружу и вскоре вернулся, ведя за руку Григория. Это еще больше удивило Нину – она думала, что его изгнали навсегда. Он поймал ее взгляд и лениво улыбнулся, крест поверх рубашки тускло сверкнул в свете свечей. За ним вошли и другие мужики, со смиренными, даже чуть испуганными лицами, они поглядывали на отца Петра, но тот не выглядел злым.

Григорий встал в очередь, и Нина неохотно последовала туда же.

Люди подходили к кресту и целовали его, а отец Петр крестил их и что-то тихо говорил.

Нина смотрела на этот теплый металл и думала о том, что не хочет этого делать. Не хочет быть частью таинства, касаться креста. Она наблюдала, как Григорий вальяжно приблизился, бросил взгляд на отца Петра, а затем в каком-то насмешливом смирении склонил голову и поцеловал крест. Поп со своего возвышения молча смотрел на него, щуря глаза. Григорий выпрямился, кивнул ему и отошел. Проходя мимо Нины, он оскалился и полез рукой за воротник, доставая фигурку медведя, которая звякнула о крест на цепочке. Черные глаза-бусинки зверя искрились в пламени свечей вокруг.