Книга Зимний дом, страница 128 – Кэрол О’Коннелл

Внешний слой состоял из коробок, в которых находились еще не прочитанные документы. Райкер не мог не восхищаться ее творением. Все расставлено с маниакальной четкостью, и это сбивает с толку человека, который бросает коробки из-под пива в разные углы комнаты, чтобы знать, какие порожние, а в каких еще что-то есть.

Райкер нарушил идеальную симметрию, вытянув из конструкции одну коробку.

Час спустя он уже сидел на полу, практически без сил, и осторожно выкладывал последние ломкие страницы, датированные серединой прошлого столетия. На аннулированных чеках значилось имя опекуна, Джеймса Зимнера, и они были разложены по датам.

— Если Салли Зимнер умерла неестественной смертью, то мы можем исключить Джеймса Зимнера из списка предполагаемых убийц, — Райкер посмотрел на напарницу, которая погрузилась в чтение книги Пинвитти. — Ты не хочешь спросить, почему?

— Хм, — Мэллори перевернула страницу.

Райкер закончил работу, выложив последний, самый старый чек.

— Похоже, Джеймс Зимнер сбежал из города раньше, чем умерла Салли. Все подписи в этой подшивке проверены, они одинаковы. Похоже, фирма Смита не хотела вводить нового опекуна и продолжала пользоваться подписью Джеймса. Но на этих поддельных чеках все еще указана оплата визитов врачей и сиделки для ребенка.

— Я никогда не думала, что Джеймс убил Салли, — Мэллори заложила страницу пальцем. — Текст читать просто невозможно, а картинки интересные. На ноже для колки льда Человека-Трости были отпечатки пальцев? Об этом ничего не говорится ни в книге, ни в записях твоего деда.

— Кто знает? Я же говорил, все улики растащили на сувениры. Нож исчез пятьдесят лет назад.

Длинный красный ноготь Мэллори постучал по обложке книги.

— Откуда же тогда у Пинвитти фотография этого ножа?

— Что? В этой книге нет фотографий.

— Значит, у Чарльза дополненное издание, — Мэллори открыла книгу в том месте, где помещалась четкая фотография ножа в пакетике для улик. — Даже видно подпись детектива на ярлычке.

Когда детективы пришли к Мартину Пинвитти во второй раз, то обратили внимание на огромный букет изысканных цветов, которые были вовсе не по карману автору криминальной книги.

— Это в знак соболезнования. У меня вчера умерла мама. — Пинвитти бросился к плите ставить чайник, неуклюже пытаясь изобразить гостеприимство.

Но на этот раз детективы не чувствовали себя обязанными есть затхлую сдобу и пить дешевую бурду. Райкер выключил плиту.

— Отдайте нож для колки льда, и мы уйдем.

Рот Пинвитти приоткрылся, словно он собирался закричать.

Райкер показал фотографию в книге:

— Этот.

— Я купил фотографию. У меня никогда не было…

— Нет, — оборвал Райкер. — Не стоит лгать полицейскому. — Он пролистал вкладку с фотографиями. — Все снимки сделаны вами. Дешевле, да? Издатели даже указали, что вы автор снимков.

— У меня уже нет этого ножа.

— Нет, есть, — возразил Райкер. — Резня в Зимнем Доме — дело вашей жизни. Если к вам попал этот нож, вы его не упустите.

— Болезнь матери обошлась очень дорого. Мне пришлось многое продать.

Райкер покачал головой, давая понять, что не принимает такое объяснение.

— Вы скорее продали бы собственную мать для медицинских экспериментов, чем этот нож.

Пинвитти попятился. Натолкнувшись на взгляд Мэллори, он снова перевел глаза на Райкера, посчитав, что в его взгляде меньше угрозы (ошибаясь при этом). И принял подобие боевой стойки. Выпрямил так называемую спину и выдвинул, насколько мог, подбородок.