Книга Земная помощница для галактического прокурора, страница 72 – Лея Арис

— Будет сделано.

Ксавьер переводит взгляд на меня.

— Мария. Твое слово будет последним. Самым важным. Ты — свидетель. Ты — потерпевшая. Ты — живое доказательство того, что торвенцы не исчезли. Ты — наша правда.

Я чувствую, как тяжесть этих слов давит на плечи.

— Я справлюсь, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Я знаю, — отвечает он, и в его глазах — уверенность.

После совещания все расходятся. Я остаюсь в зале, глядя на голографическую карту, где мерцает Фемида-Прайм — столица правосудия Альянса.

— Боишься? — голос Ксавьера звучит за спиной.

— Нет, — говорю я, но это неправда.

Он подходит, встает рядом. Его рука находит мою.

— Я буду рядом. Все слушания. А когда ты выйдешь говорить, я буду смотреть на тебя.

— Не отвлекай меня, — пытаюсь шутить я, но голос срывается.

Он поворачивает меня к себе, берет за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Ты не одна, Мария. Запомни. Теперь я с тобой.

Мы перемещаемся в каюту Ксавьера. Я перечитываю свои показания в сотый раз, пытаясь запомнить каждое слово. Но слова — это не главное. Главное — правда. Моя правда. Правда о том, что я — последняя из торвенцев. Что мою расу уничтожили даргсы и гирбиды. Что мой народ стерт с лица вселенной ради наживы.

Ксавьер сидит напротив, изучая документы. Время от времени он поднимает взгляд, проверяет, как я.

— Ты слишком напряжена, — замечает он.

— Я боюсь, — признаюсь я. — Не за себя. За то, что не смогу. Что они не поверят. Что я — просто землянка, которая…

— Ты — не просто землянка, — обрывает он. — И ты сильнее, чем думаешь.

Он подходит, садится рядом, обнимает. Я чувствую его тепло.

— Я буду рядом, — шепчет он. — Каждую секунду. Если станет страшно — посмотри на меня. Я буду там.

Мы заходим на посадку, и я прилипаю к иллюминатору.

Фемида-Прайм открывается передо мной. Сверху она похожа на гигантскую шахматную доску, брошенную в космос каким-то безумным архитектором. Идеальные квадраты районов, разделенные прямыми, как стрела, серебристыми линиями транспортных магистралей.

Никаких изгибов. В центре каждого квадрата — здание. Строгое, величественное, из белого камня и стекла.

Ни деревьев. Ни рек. Ничего живого.

Только суды. Целая планета судов.

— Красиво, — тихо говорю я.

Ксавьер смотрит на мелькающие внизу геометрические кварталы.

— Это порядок, — отвечает он. — Абсолютный. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы отвлечь от главного. Здесь не живут. Здесь вершат судьбы.

Корабль садится на одну из тысяч посадочных платформ. Мы встраиваемся в безупречный ряд частных челноков.

Люк открывается, и на меня обрушивается воздух. Чистый. Фильтрованный. Прохладный ровно настолько, чтобы я не вспотела в своём платье, но и не замёрзла. И без запаха. Совсем. Как будто здесь никогда не было ни цветов, ни дождя. Даже воздух подчиняется регламенту.

Мы выходим. Я поправляю ворот платья — тёмно-синего, строгого, до колен. Ксавьер рядом. На нём безупречно сидящая форма. Рейвен, Вальтур, Луиза — все в таком же лаконичном, почти аскетичном стиле. Здесь не место демонстрации власти. Здесь власть проявляется иначе.

До здания Суда Планетарных Споров мы добираемся через двадцать минут. Оно возвышается перед нами, как гора, выточенная из цельного алмаза. Фасад — это бесконечные колонны и ступени, уходящие вверх, к огромному порталу без дверей.