Книга Фарфор Ее Величества, страница 236 – Максим Далин

— Как-как, — хмыкнул Индар. — Огнём! Татуировка размером с золотой. У тебя есть зажигалка. Вот монета. Раскали и приложи. Можешь в процессе молиться. А я попробую подержать, пока ты не закончишь.

— Ты вообще сам понял, что сказал? — меня накрыло отчаяньем. — Жечь его? Калёным металлом? Да он умрёт просто, от шока!

— Пусть, — внезапно подал голос Оуэр. — Жги.

— Ему точно не будет хуже, — сказал Индар. — И нам тоже, — и рявкнул в полный голос: — Жги, белый! Жги, это последний шанс наш!

И запел снова, почти без паузы. А твари за нашей защиткой не только тянули клыки и лапы — они тянули из нас силы, это уже начинало чувствоваться.

Я понял: если им не удастся сломать круг за ближайшие полчаса, они потихоньку выпьют нашу жизнь через него. Просто числом задавят. Их слишком много.

— Жги, — сказал Оуэр, глядя на меня.

Без страха. С безнадёжной отчаянной отвагой.

— Прости, — сказал я и достал зажигалку.

Я держал золотой до тех пор, пока на моих пальцах не задымились кости — чувствуя это так, будто горит живое мясо. От боли в глазах темнело, но я хотел быть уверенным, что кожа Оуэра с клеймом сгорит сразу, не доставив ему дополнительных мук. Ему в любом случае будет хуже, чем мне.

И молиться по-настоящему у меня не получилось. Честно говоря, хотелось стиснуть зубы и молчать. Я еле выговорил:

— Господи Вседержитель, верни Твой Дар Твоему несчастному сыну. Пожалуйста. Пожалуйста, — и приложил монету.

Я думал, что ко всему готов. К дикому воплю Оуэра, к его беспамятству, к смерти — и отпустить душу. Но к тому, что произошло, — точно нет.

Лицо Оуэра ужасно исказилось — и от раскалённой монеты в него потёк рдеющий свет. Через миг всё лицо светилось, как уголь в костре, и оранжево вспыхнули глаза, будто у демона, будто голову Оуэра наполнило пламя или лава. Дар рванулся наружу фонтаном огня, тело несчастного калеки засветилось целиком, на нём вспыхнула жалкая рубаха, мы с Индаром шарахнулись в стороны от чудовищного жара, твари за защитой — тоже. Я уже понял, что вижу смерть, — но точно не конец.

Оуэр освободился: вместе с душой из его тела тёк Дар, превращённый долгой и страшной болью, тоской, одиночеством, ужасом, злобой в стихию мести.

Огромный, толщиной, как мне в тот миг показалось, с башню на ратуше, змей из нестерпимо сияющего огня сперва высвободил чудовищную морду, — от чего останки человеческой плоти развалились на догорающие части и рассыпались пеплом — а потом начал постепенно расправлять кольца могучего тела.

Под ним горела мокрая трава. От его сияния стало почти светло. Он выдохнул в небеса язык пламени, потянулся, скидывая с чешуи крохи углей и праха, и не торопясь двинулся к замку.

Индар стряхнул искры. Я смотрел, почти не чувствуя боли.

Твари из темноты сыпались, как трупики сгоревших на лампе букашек — чёрными хрусткими клочьями. Змей обернулся на нас, взглянул с головокружительной высоты — и я могу поклясться чем угодно, что отчётливо видел весёлую и лукавую ухмылку на его… морде? Лице? Не знаю, как это назвать.

Где он шёл, там всё горело.

Мы видели горящий след, горели мокрые кусты, горела сама земля, пропитанная дождём, и от неё валил густой пар. Бежать за змеем мы не рискнули, и смотрели издали, как он обвивает замок — и как от невероятного жара белеют и трескаются камни крепостной стены. Змей поднял голову над стеной и снова выпустил из пасти длинный язык пламени, чистого и яркого, как солнечный свет. И ещё один. И ещё.