Книга Прайм-тайм, страница 138 – Максим Шаттам

— При условии, что мы узнаем, кто он такой, про его жизнь, его дела, – резюмировала Магали. – А время поджимает.

Янис угрюмо кивнул.

— Последний параметр, – объявил он, – не забывать о риске суицида, если он почувствует себя загнанным в угол.

— Раз он говорит, что планирует насладиться выкупом и красиво закончить жизнь, значит хочет жить, нет? – возразил Франк. – С чего вы взяли, что он склонен к суициду?

— Большинство тех, кто захватывает заложников, именно такие. Прежде чем решиться на подобный шаг, понимая, какому риску они себя подвергают, они уже исчерпали все другие варианты, дошли до предела, и последний выход, который они рассматривают, – это идти ва-банк. Может быть, в них таится скрытое, неосознанное желание умереть, и, если напряжение станет слишком сильным, оно может вырваться наружу и заставить сделать что угодно, чтобы спровоцировать худшее.

— Вплоть до выстрела в заложника, чтобы его наверняка застрелили в ответ? – мрачно спросил Сеньон.

— Именно. В сценарии, который он прокручивал сотни раз перед операцией, он выживает и становится богатым, но, если мы разрушим эту идеальную картинку, можно опасаться немедленной суицидальной реакции и, соответственно, поведения, которое она может породить, чтобы вынудить нас убить его.

— Но он прилагает усилия, чтобы скрыть свою личность. Разве это не доказывает, что он хочет отсюда выбраться? – настаивал Франк.

— Да, это его сознательное намерение, и само по себе это очень обнадеживает. Но Кратос умен. Он наверняка рассматривал вариант, где все может закончиться провалом, и если он все равно пришел сюда, значит не боится умереть.

Начоперштаба внимательно выслушал и спросил:

— Он не боится погибнуть, но это не то, что он запланировал, а значит, у него есть вариант выхода отсюда живым.

— Очевидно.

— Вы не можете хотя бы намекнуть, что это может быть? Чтобы мы предвидели…

— Увы, нет. Мы ничего не знаем. Он выдает информацию постепенно, чтобы всякий раз застать нас врасплох.

Сеньон сделал шаг вперед:

— Мы полагаем, у него может быть сообщник внутри канала. Кратос слишком хорошо информирован и вряд ли рискнул бы прийти сюда заранее на разведку.

— Кто этот сообщник? – упорствовал начоперштаба.

— Понятия не имею. Тот, кто знает новостную программу, имеет доступ к производственной зоне.

Начоперштаба указал пальцем на режиссерскую:

— Среди них?

— Возможно.

Теперь настала очередь Яниса усомниться:

— Зачем? Они все под угрозой.

Магали вмешалась:

— Кому из них выгодно преступление?

— За пятьдесят миллионов евро – всем, кто урвет кусок! – отрезал Франк.

— Разве ваша протеже не говорила, что у нее денежные проблемы в конце месяца? – намекнул Дюпра.

— Шарлен? – возмутился Янис. – Она это сказала, только чтобы расположить его к себе. И даже если это правда, сколько из нас здесь регулярно уходят в минус? Разве это делает нас подозреваемыми?

На этот неопровержимый довод никто не ответил.

— Нужно проверить уровень жизни каждого, – решил Сеньон.

Магали предупредила:

— Даже если мы сосредоточим все усилия только на присутствующих в режиссерской, результаты получим не раньше чем через несколько дней.

— Кто-то из них остался, хотя мог бы уйти домой? – поинтересовался Сеньон.

Магали перечислила:

— Режиссер и звукоинженер, обязательно… Оператор трансляции тоже. Зато главред и его заместитель…