Книга Умереть за искусство, страница 126 – Питер Джеймс

Клио показала ему записи и фотографии, подробно объяснив найденные совпадения, указывающие на возможную связь между убийствами.

— Любимая, это гениально. Ты, возможно, напала на след. Завтра с утра поручу своей команде заняться этим. Если доктор подтвердит связь между травмами, это будет прорыв!

Клио улыбнулась:

— Отлично. Теперь, когда мы с этим разобрались, как насчет того, чтобы в выходные, несмотря на работу, свозить Ноя в контактный зоопарк в Мидл-Фарм? Ему бы понравилось, и нам бы не помешало провести день вместе, всей семьей. – Она подперла подбородок ладонями, глядя на него снизу вверх.

— Обожаю твое лицо! – сказал Грейс.

— Я твое тоже. Только вижу его слишком редко. Так что?

— Ты права, давай так и сделаем. Договорились.

Она погладила живот:

— Комочек согласен.

— Он или она?

Клио пожала плечами:

— Мы же не знаем, да?

— Нет. – Грейс замялся. – Но у нас же есть конверт, который дала акушерка после последнего УЗИ. Хочешь узнать?

— А ты? – (Он замешкался.) – Это помогло бы выбрать цвета для детской, правда? Открываем?

— Результат в ящике моего стола, – усмехнулся он. – Тебя волнует, мальчик или девочка?

— Мы будем любить ее или его одинаково. Мальчик или девочка – мне все равно. А тебе?

Рой Грейс улыбнулся жене в ответ:

— Я схожу за выпиской, но, как и тебе, мне все равно.

Стюарту Пайперу было не все равно.

Если честно, к прошлому он питал куда более теплое отношение, чем к настоящему. Приходится жить «здесь и сейчас» – он это понимал, ведь настоящее – словно конвейер, безжалостно сбрасывающий тебя в неизведанное будущее, к которому ты не готов. Перспективу можно обрести, лишь оглядываясь назад. И в отличие от настоящего и будущего, если у тебя есть роскошь выбора, ты можешь решить, в каком именно прошлом хочешь оказаться.

У Пайпера такая роскошь была. И этим воскресным вечером он погрузился в прошлое в своей любимой комнате – Скрытом салоне. Здесь не было окон, на всех стенах висели картины. Мягкий свет лился из хрустальных люстр и ламп, почти незаметно подсвечивавших каждое полотно. Пламя камина согревало комнату, и в ней было тепло, словно в материнском лоне. Настоящие свечи в двух канделябрах на столе перед Пайпером дополняли атмосферу, которую он так обожал.

В шестнадцатом веке Европа находилась под духовным владычеством Римско-католической церкви. Религиозные убеждения были вопросом жизни и смерти. Когда Генрих VIII потребовал аннулировать брак с Екатериной Арагонской, не сумевшей подарить ему наследника, папа римский отказал. В ответ Генрих порвал с католичеством, основав англиканскую церковь. После его смерти сын, Эдуард VI, во время своего недолгого правления способствовал дальнейшему превращению Англии в протестантское государство.

Эдуарда сменила сестра Мария, мгновенно развернувшая страну обратно к католичеству. Всех, кто отказывался отречься от протестантизма, сжигали на костре, за что королеву прозвали Кровавой Мэри. Затем ее сестра, Елизавета, желавшая видеть Англию сильной, независимой, с собственной религией, торговлей и внешней политикой, восстановила англиканство. Она объявила государственной изменой само присутствие католических священников на территории страны, а тех, кто им помогал или пособничал, ждали пытки и казнь.