Книга Умереть за искусство, страница 146 – Питер Джеймс

— Вы прекрасно знаете, что это чушь, мистер Хегарти. В мире полно коллекционеров, в том числе в России, Китае и других странах, которые платят большие деньги за известные произведения искусства независимо от их происхождения.

Чайник закипел, и Хегарти наполнил каждую кружку, затем дал чаю настояться.

— Не мое это дело, мистер Килгор.

Килгор выглядел так, будто сейчас взорвется:

— Ты должен был знать, что картина, которую мы забрали из дома Киплинга, – это твоя собственная чертова копия! Какого хрена ты ничего не сказал? Ты же знал, зачем нам нужна была копия!

Не обращая внимания на встревоженный взгляд Натали, Хегарти вытащил пакетики из кружек, открыл холодильник, достал пакет молока, добавил по две мерных ложки в каждую кружку, затем положил в них по чайной ложке с сушилки.

— Мистер Килгор, я никогда не подвергаю сомнению мотивы своих клиентов. Я делаю копии картин на заказ, это составляет бо́льшую часть моего заработка. – Он спокойно открыл дверцу шкафа, достал пачку печенья «Джемми доджер» и высыпал немного на тарелку. Подхватив две кружки одной рукой, он взял тарелку другой и направился к лестнице. – Извините, – сказал он на ходу.

Американец, слишком растерянный, чтобы ответить, отступил в сторону.

Уже за порогом комнаты Хегарти крикнул:

— Если вы хотите кому-то угрожать, то идите и угрожайте мистеру и миссис Киплинг. Мы видели их на «Антикварном развале», так же как вы или ваш работодатель. Вот с чего бы я начал, если бы гнался за оригиналом. Явившись ко мне, вы начали лаять не на то дерево. – Он замешкался на третьей ступеньке и произнес: – Рррр, гав-гав!

Рэмбо и Роки немедленно отреагировали лаем.

— Я не думаю, что моим собакам понравились вы и ваши приятели, мистер Килгор. Позвольте мне дать вам совет: всегда доверяйте инстинктам животных.

— Почему, черт возьми, вы мне сразу не рассказали об этом Киплинге? – возмущенно спросил Килгор, когда Хегарти вернулся в комнату. Американец почти рычал. – Почему?

Художник улыбнулся:

— Потому что вы меня не спрашивали.

— Потому что ты не спрашивал?! – взорвался Стюарт Пайпер. – Потому что ты, мать его, не спрашивал? Мы проучим этого ублюдка как следует. Я пришлю парней. Мы переломаем ему все руки и пальцы так, что он никогда больше не сможет взять в руки кисть.

Роберт Килгор был воспитан родителями с хорошими манерами. Его отец, преподаватель изобразительного искусства в Колледже искусств и дизайна Саванны в Атланте, штат Джорджия, и мать, которая читала лекции по истории искусств в том же колледже, пока не бросила работу и не занялась семьей, в которой Килгор был пятым ребенком, привили всем своим детям моральные ценности и порядочность.

Несмотря на то что Роберт Килгор последние пятнадцать лет работал на преступника, ему не были знакомы угрызения совести. Оправданием служили именно моральные принципы – ведь он всего себя посвятил восстановлению великолепных произведений великих мастеров столь любимого им периода fête galante. Ничто не волновало его больше, чем поиск и обеспечение сохранности этих работ. Но с возрастом Килгора все сильнее беспокоило поведение его работодателя. Когда-то американец полагал, что Пайпер всецело разделяет его стремление сберечь культурные ценности для потомков, но постепенно выяснилось, что тот ставит перед собой совершенно иные задачи. Килгор начал чувствовать себя обманутым. Понял, что его используют. Что на самом деле все эти прекрасные картины были нужны Стюарту Пайперу не для какой-либо альтруистической цели, а исключительно для удовлетворения собственного гигантского эго.