Книга Остров звезд, страница 138 – Анджей Ласки

Каждый новый альбом – дюжина хороших историй. Мои дети, эфемерные, придуманные мной, неживые – подрагивающая рябь воздуха. Но скажу прямо – никогда до рождения сына я не задумывался над этим. Для меня все было проще – я был создан природой, чтобы делать мир лучше. Своими песнями, своей харизмой, своим творчеством, одной идеей моего существования.

Мы вместе, а вместе с нами все те, кто скрывается за ширмой. И это не один человек – их множество. Множество тех, кому это действительно надо. И дело даже не в деньгах. Они – побочный эффект музыкального процесса.

Ну, представьте себе огромный зрительный зал, где идет концерт. Казалось бы, между группой и зрителями всего лишь несколько метров, авансцена с мониторами, разделяющая его на свет и тьму. Признаюсь, я даже не вижу ваших лиц. Мне все равно. Сегодня это Нью-Йорк, Хельсинки или Париж, завтра – Варшава, Мадрид или солнечный Дели. Я не вижу вас, я не запомню ваши лица. А, на самом деле, между нами еще куча людей: промоутеров-продюсеров, звуковиков, администраторов, руководителей того музыкального лейбла – больших боссов. Всего лишь один концерт, но это успешное стечение всех обстоятельств, что делают его возможным.

Я смотрю со своей колокольни, я – поэт, я – музыкант, я – творец. Я – Кейси Ретимски, бессменный лидер легендарной группы «Блудный сын». Тот, от кого млеют фанатки и снимают мокрые трусики прямо там, в темном зрительном зале, за пределами софитов, чтобы в следующее мгновение бросить их на сцену, выражая бесконечную и беспристрастную любовь. Если бы я был фетишистом, пожалуй, у меня набралась бы огромная коллекция. Даже не знаю, что мог бы ответить полицейским, если бы в моем доме вдруг случился обыск. Оправданий бы вряд ли хватило. Но тут все чисто – мне достаточно трусиков моей Синтии.

Да, пожалуй, так и есть. За десятилетие мы прошли воду, огонь и медные трубы, все еще оставаясь собой. Пока не случилось главное – мой сын, мой Сэм – живое существо.

Сразу все стало неважно. Все воздушные замки лопнули мыльными пузырями. Осталась одна единственная реальность, с которой, мне кажется, тогда у меня складывались неважные отношения.

Но, опережая события, скажу, что она мне очень понравилась.

Мое самое главное наследство. Что там до песен – пустые слова на бумажных листках – слишком далекие родственники.

Когда Синтия появилась передо мной с укутанным в одеяло пищащим комком, мое сердце вздрогнуло и остановилось на мгновение. Потом заискрилось новыми нотами в гамме всех возможных чувств. Я никогда не был отцом до этого момента. И вот оно случилось!

Словно бриллиант, словно самый дорогой подарок, она передала его мне. Я был осторожен, пожалуй, даже слишком, и попросил придержать его, пока налетевшие из ниоткуда папарацци засверкали вспышками фотоаппаратов. Событие года – не меньше. У Кейси Ретимски родился сын – наследник всех хитов и лицензионных сборов. Мы не успели добраться до дома, а Интернет и газеты уже пестрели яркими заголовками. У меня только забыли спросить. Я бы не хотел такой публичности.

Мы скрылись ото всех на три дня за высокой оградой нашего дома. Всего три никчемных дня – счастье любит тишину. В конце концов, я же не Майкл Джексон, чтобы показывать толпе своего Симбу, вывешивая его за край балкона^[206]. Для меня тишина была лучшим подарком. Для нас тишина и уединение были лучшим подарком. Третий в семье значит гораздо больше, чем двое.