Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 8 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Я поморщилась. Варварство. Никакой техники. Он просто кромсал продукты, убивая их структуру.

Я сделала шаг вперед, и мой каблук звонко цокнул по кафельному полу. Михаил замер. Медленно, не опуская тесака, он обернулся.

На его лице, блестящем от пота и жара плиты, была написана крайняя степень раздражения.

— Склад закрыт, — рявкнул он, даже не вглядываясь в полумрак, где я стояла. — Петрович, я же сказал: трубы дам завтра. Нечего мне тут топтать.

— Я не Петрович, — я вышла на свет, падающий из узкого окна под потолком. — И мне не нужны трубы. Мне нужна еда.

Михаил сощурился, вытирая лоб предплечьем.

— А, Снежная Королева, — он хмыкнул, но тесак опустил. — Проголодались? Я же предупреждал про бабушек. Они как саранча — проходят по буфету, оставляя только салфетки.

— Я хочу есть, — я подошла ближе, брезгливо огибая лужу воды на полу. — Где повар? Где персонал? Почему на кухне находится завхоз в антисанитарном виде?

Я обвела его взглядом. Футболка, обнажённые руки, волосатые, отметила я некстати, отсутствие головного убора.

— Где ваш колпак? Где перчатки? Вы знаете, что такое перекрёстное загрязнение? — мой голос набрал профессиональную высоту. — Вы сейчас этим тесаком что рубили? А потом вы будете им же хлеб резать?

Михаил посмотрел на тесак, потом на меня. В его глазах заплясали весёлые и злые искорки.

— Этим тесаком, Марина Владимировна, я рубил рёбра. Свиные. Для солянки. А хлеб я ломаю руками. Так вкуснее.

— Вкуснее? — я задохнулась от возмущения. — Это нарушение всех норм СанПиНа! Вы… вы вообще кто? Почему вы готовите?

— Потому что тётя Зина в запое… то есть, приболела, — он подмигнул. — А людей кормить надо. И вообще, мадам, вы сейчас находитесь на стратегическом объекте. У вас есть допуск? Или санкнижка?

Он шагнул ко мне. От него пахло костром, жареным мясом и мужским потом. Запахи были резкими, грубыми, но, к моему ужасу, не отвратительными.

— Я — новый шеф-повар этого заведения, — отчеканила я, скрестив руки на груди. — И я запрещаю вам находиться здесь в таком виде. Марш отсюда!

Михаил громко рассмеялся, раскатисто, так, что задрожали поварёшки, висящие на стене.

— Шеф-повар? Вы? — он указал тесаком на мои руки. — С этим маникюром? Вы хоть картошку чистить умеете, или у вас для этого есть специальный нано-лазер?

— Я умею готовить такие вещи, которые вам и не снились, Михаил, — ледяным тоном ответила я. — А картошку чистят машины.

— Машины у нас сломались в восемьдесят девятом году, — он повернулся к плите, снял огромную крышку с чана, и меня обдало облаком пряного пара. — Так что здесь всё ручками. Ручками, Марина Владимировна.

Он зачерпнул половником содержимое котла, подул и, к моему ужасу, отхлебнул прямо из него.

— М-м-м… — протянул он, закрывая глаза. — Навар пошёл. Душа поёт.

— Вы… вы пробуете из общего котла⁈ — взвизгнула я. — Это же дикость! Вы должны использовать дегустационную ложку! Одноразовую!

— Ложку? — он удивлённо посмотрел на половник. — Зачем пачкать лишнее? Кипяток всё убьёт. Он снова повернулся ко мне, опираясь бедром о горячую плиту. Как он не обжигался?

— Короче, начальница. Хотите командовать — командуйте. Но завтра. А сегодня я здесь главный. Потому что я держу поварёшку. Хотите есть? Он кивнул на кастрюлю поменьше, стоящую на краю плиты.