Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 5 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Я открыла дверь и осторожно спустила ногу. Мой сапог на шпильке тут же ушел в снег по самую щиколотку.

— Чёрт! — вырвалось у меня.

— Осторожнее, — раздался голос над ухом.

Михаил уже стоял рядом. Он обошёл машину так тихо, что я даже не заметила. Медвежья грация, видимо. Он протянул мне руку, ладонь размером с хорошую сковороду для вока.

— Здесь не чистят? — я проигнорировала его руку и попыталась выбраться сама, балансируя на одной ноге, как цапля на льду.

— Чистят. Весной. Само растает, — он без лишних церемоний подхватил меня под локоть, когда я начала заваливаться назад, и легко, словно пушинку, поставил на утоптанную тропинку. — Держитесь ближе к центру, там дворник дядя Вася лопатой проходил. Неделю назад.

Я выдернула локоть, одернула пальто и подняла голову.

Прямо над центральным входом висела гигантская мозаика. Смальта местами облупилась, но сюжет читался чётко: мускулистый пионер с горном, женщина с веслом и олень с безумными глазами, смотрящий в светлое будущее. Олень меня особенно пугал. В его взгляде читалось понимание того, что из него скоро сделают гуляш.

— Эпично, — констатировала я. — Музей тоталитарного сюрреализма под открытым небом.

— Это вы ещё Пал Палыча не видели, — хмыкнул Михаил. Он достал мой чемодан из багажника, рывком закинул его на плечо. Тридцать килограммов, напомню! Там су-вид! И кивнул на стеклянные двери.

— Прошу. Добро пожаловать в «Заповедник времени».

Как только мы вошли в холл, на меня пахнуло смесью хлорки, вареной капусты и старого паркета. Этот запах я узнала бы из тысячи. Так пахли школьные столовые в девяностых. Мой нос, привыкший к ароматам трюфельного масла и свежего тимьяна, оскорбленно сморщился.

— Марина Владимировна! — по гулкому холлу, выложенному мраморной крошкой, к нам бежал невысокий лысеющий мужчина в костюме, который был ему велик размера на два. Галстук развевался за его плечом, как вымпел на тонущем корабле.

Это был Пал Палыч. Директор.

Он затормозил в полуметре от меня, чуть не поскользнувшись на натертом полу, и схватил мою руку, начав трясти её с энтузиазмом отбойного молотка.

— Спасительница! Звезда наша! Мишленовская! — тараторил он, заглядывая мне в глаза снизу вверх. — Доехали? Как дорога? Миша не обижал? Он у нас грубиян, но золотые руки! Если бы не он, мы бы тут все перемерзли ещё в прошлом году!

Я аккуратно высвободила руку. Ладонь у него была влажная и дрожащая.

— Здравствуйте, Павел Павлович. Михаил вел машину… адекватно.

— Адекватно! Слышал, Миша? — Пал Палыч повернулся к завхозу, который с невозмутимым видом стоял рядом, держа мой чемодан на плече, как будто это был пустой рюкзак. — Адекватно! Учись манерам у столичной гостьи!

Михаил закатил глаза.

— Пал Палыч, ключи от триста второго дай. И не суетись, у человека с дороги давление скачет, а ты тут как вентилятор прыгаешь.

— Да-да, конечно! — директор захлопал по карманам. — Триста второй! Люкс! Лучший номер! Вид на озеро! Мы там специально обогреватель поставили… то есть, подготовили!

Он протянул мне ключ. Настоящий, железный ключ с массивной деревянной грушей-брелоком, на которой выжигателем было написано «302». Никаких магнитных карт. Ретро-шик. Или просто нищета.

— Лифт работает? — спросила я, глядя на закрытые двери лифтовой шахты, выкрашенные в унылый коричневый цвет.