Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 2 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Вот! — торжествующе заявил он. — Перемешать, хлеба нарезать и можно людям в глаза смотреть! Чтобы через десять минут на столе был тазик нормального салата. Тазик, Вишневская! А не эти твои… сопли микроба.

Я посмотрела на обезображенное блюдо. Это было не просто оскорбление, а самый неприкрытый вандализм. Как если бы на «Джоконде» подрисовали усы маркером.

Я медленно сняла чёрную перчатку. Латекс с легким щелчком отделился от кожи.

— Антон, — спокойно сказала я, не глядя на владельца. — Выключи пароконвектомат.

— Зачем? — не понял Аркадий.

— Затем, что я не буду готовить «тазики», — я подняла взгляд на босса. — Моя кухня — это лаборатория вкуса, а не кормушка для скота.

— Ты чего, Вишневская? Берега попутала? — Аркадий прищурился. — Да ты знаешь, сколько я в тебя вложил? Ты без меня никто! Кухарка с амбициями!

— Я — шеф-повар, отмеченный гидом Мишлен, — поправила я его, расстегивая пуговицы кителя. — А вы, Аркадий Борисович, обычный мещанин с деньгами, который думает, что вкус можно купить.

— Да я тебя уволю! — брызнул он слюной. — С «волчьим билетом»! Ты в Москве даже шаурму крутить не устроишься!

— Не утруждайтесь, — я аккуратно сложила китель и положила его на стол, прямо рядом с испорченным оливье. — Я ухожу. Сами кормите своих тюменских гостей. Можете даже нарезать им колбасу кубиками. Прямо с упаковкой.

Я развернулась на каблуках, четкий поворот на 180 градусов и направилась к выходу.

— Стоять! — орал он мне в спину. — Вернись! Кому сказал! Неустойку впаяю! По судам затаскаю!

Двери захлопнулись, отрезая меня от криков, запаха еды и моей прошлой жизни.

* * *

Через два часа я сидела на полу в своей пустой квартире, окруженная коробками с кулинарными книгами. Телефон разрывался. Звонил Аркадий, семнадцать раз, звонил Антон, всего четыре раза, звонили какие-то поставщики трюфелей.

Я смотрела на экран, где высвечивалось очередное сообщение от бывшего босса:

«Марина, не дури. Они хотят десерт. Вернись, я прощу».

Простит он. Какая неслыханная щедрость.

Внутри меня всё дрожало. Я потратила пятнадцать лет жизни, чтобы довести своё мастерство до абсолюта. Я училась во Франции, стажировалась в Японии, спала по четыре часа в сутки, чтобы знать температуру сворачивания белка с точностью до десятой доли градуса. И всё ради того, чтобы какой-то «дуболом» требовал майонез?

Мне захотелось сбежать. Исчезнуть. Туда, где нет инвесторов, критиков и слова «рентабельность». Туда, где холодно и пусто.

Я схватила телефон и набрала номер, который хранила на случай апокалипсиса.

— Санаторий «Северные Зори», слушаю, — раздался в трубке неуверенный голос.

— Павел Павлович? Это Марина Вишневская.

На том конце провода что-то упало. Кажется, телефонная трубка. Потом послышалась возня и тяжелое дыхание.

— Ма-марина Владимировна? — голос директора санатория дрожал от смеси восторга и ужаса. — Какими судьбами? Вы же… Вы же звезда! Мы в журнале читали, что у вас очередь на полгода вперед!

— Я уволилась, Пал Палыч. Мне нужна нормальная, человеческая работа, и тишина. Много тишины. Ваше предложение насчет реорганизации кухни всё ещё в силе?

— В силе⁈ — взвизгнул он. — Да мы тут на сухпайках сидим! Повариха тетя Зина ушла в запой… то есть, в декрет… внучатый. Приезжайте! Мы вам лучшие условия! Номер люкс! Вид на озеро! Только…