Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 10 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Я вышла в коридор. В санатории было подозрительно тихо. Слишком тихо для места, где проживает полсотни пенсионеров, которые обычно просыпаются с петухами.

Спустившись на первый этаж, я поняла причину.

У закрытых дверей столовой толпился народ. Те самые «соцпутевки» — бабушки в вязаных жилетах и дедушки в спортивных костюмах «Адидас» времен Олимпиады-80. Они гудели и создавали атмосферу хаоса этим мирным утром.

— Безобразие! — кричала женщина с фиолетовыми кудрями. — Восемь утра! Где каша? У меня таблетки по расписанию!

— Открывай, ироды! — вторил ей старичок с палочкой. — Мы жалобу писать будем! В минздрав!

Я замерла на лестнице. Двери столовой были закрыты наглухо. Ни запаха еды, ни звона посуды. Кухня была мертва.

В этот момент дверь административного крыла приоткрылась, и оттуда выглянула лысая голова Пал Палыча. Глаза у директора бегали, как у зайца, загнанного стаей волков. Заметив меня, он просиял так, словно увидел ангела с огненным мечом.

— Марина Владимировна! — зашипел он громким шёпотом. — Сюда! Скорее! Спасайте! Он буквально втянул меня в свой кабинет и захлопнул дверь, привалившись к ней спиной.

Кабинет директора напоминал склад забытых вещей. Карты местности, какие-то кубки, чучело совы с отломанным крылом и портрет Гагарина, висящий криво. На столе, заваленном бумагами, дымилась пепельница.

— Что происходит? — спросила я, брезгливо оглядывая стул перед тем, как сесть. — У вас там бунт на корабле. Почему люди не завтракают?

Пал Палыч сполз по двери на пол, вытирая пот со лба клетчатым платком.

— Катастрофа, Марина Владимировна… Полный коллапс. Тетя Зина…

— Что, снова в запой… то есть, приболела? — съязвила я, вспомнив слова Михаила.

— Хуже! — трагически воскликнул директор. — Она уехала! В район! Сказала, что её аура несовместима с вибрациями нового руководства. И увезла ключи от кладовой с крупой!

— Так взломайте замок, — пожала я плечами. — У вас же есть этот… Медведь. Михаил.

— Миша на крыше! — простонал Пал Палыч. — Там антенну снегом срезало. Если он сейчас слезет, мы останемся без телевизора, и тогда старики точно сожгут санаторий. У них вечером сериал «Слепая». Это святое.

Я вздохнула, массируя виски.

— Пал Палыч, я приехала сюда проводить аудит и выстраивать концепцию. Я не нанималась варить кашу на пятьдесят человек.

— Марина Владимировна! Голубушка! — директор подскочил ко мне и, кажется, был готов упасть на колени. — Я вас умоляю! Один раз! Только завтрак! Пока мы не найдем замену… или пока Зина не протрезвеет… то есть, не вернется. Вы же профи! Вам это — раз плюнуть!

Я посмотрела на него. Маленький, жалкий человек в пиджаке не по размеру. За дверью нарастал гул голодных голосов. Кто-то уже начал колотить палкой в дверь столовой.

Мой желудок предательски сжался. Я сама хотела есть. И если сейчас я не встану за плиту, то единственное, что мне светит — это сухпаек из автомата, которого здесь даже нет.

В мне проснулся профессиональный азарт и к нему подтянулся холодный расчёт.

— Хорошо, — медленно произнесла я.

Пал Палыч выдохнул так шумно, что сдул бумаги со стола.

— Но, — я подняла указательный палец, останавливая его поток благодарностей. — У меня есть условия.

— Всё что угодно! — закивал он. — Премию выпишу! Грамоту!

— Мне не нужна ваша грамота, — отрезала я, доставая из сумочки блокнот и золотую ручку. — Мне нужен инструмент. Я не буду готовить на том кладбище металлолома, которое вы называете кухней, без надлежащего оборудования.