Книга После развода. Счет за предательство, страница 21 – Ольга Риви, Лиа Таур

Он похлопал себя по груди, где во внутреннем кармане лежали мои тетради.

— Целы. Уходим.

Мы покинули подвал так же тихо, как и пришли. Дождь на улице усилился, быстро смывая остатки муки с одежды Глеба.

Мы быстро запрыгнули в машину.

Садальский завёл мотор, загудела печка и тут меня накрыл отложенный адреналин. Мои руки, лежащие на коленях, начали мелко трястись. Я сцепила пальцы в замок, пытаясь унять эту предательскую дрожь. Ничего не вышло.

Только сейчас до меня дошло, по какому тонкому льду мы прошли.

Я скосила глаза на водительское кресло.

Садальский молчал и смотрел прямо перед собой на пустую дорогу. Его руки мёртвой хваткой сжимали кожаный руль. Он тоже боялся, но не показал этого там, внизу.

И ещё я поняла, что наши руки тряслись не только от страха перед охранниками. Они тряслись от того, что произошло между нами в той тесной кладовке.

Мы переступили черту, за которой заканчиваются отношения адвоката и клиентки. И оба это прекрасно понимали.

— Знаете, Василиса, — хрипло нарушил тишину Глеб, не отрывая взгляда от дороги. — Завтра мы пустим вашего мужа по миру. А сейчас мы поедем ко мне.

Я вопросительно посмотрела на него.

Он наконец повернул голову, криво усмехнулся, и в его серых глазах снова появилось то самое тепло.

— Вы обещали мне стейк, Громова. А я чертовски проголодался.

Глава 8

Утро на моей кухне началось с запаха горелой карамели. Плюс лёгкая паника, куда без неё. Мы с двумя студентами-помощниками собирали гигантский заказ на корпоратив для айтишников. Триста порционных десертов. Работа кипела. Я виртуозно жонглировала кондитерскими мешками. Пыталась наверстать время после ночной вылазки за дневниками.

Телефон разрывался от звонков. Я принципиально не брала трубку.

— Вадим, если ты капнешь потом в этот ганаш, я запеку тебя в духовке, — бросила я. Сама не отрывалась от процесса. Темперирование шоколада не прощает ошибок.

— Понял, Василиса Васильевна, — пискнул Вадим. — Потею в другую сторону и стараюсь вообще не дышать.

И тут входная дверь с грохотом распахнулась.

Я вздрогнула, венчик выпал из рук прямо в миску с кремом. Минус одна порция. На пороге стояли пятеро. Трое мужчин в дешёвых серых костюмах и две женщины. На их лицах застыла вечная скорбь по маленькой зарплате, а в руках они сжимали увесистые папки.

— Всем оставаться на местах! — рявкнул пузатый мужик. Он больше походил на раскормленного клеща. Вытер лысину носовым платком. — Внеплановая проверка! Роспотребнадзор и налоговая. Выключайте печи, производство закрыто до выяснения обстоятельств.

Внутри всё оборвалось. Студенты в ужасе вжались в кафельную стену. Вадим вообще побледнел. Словно его уже несли в автозак на расстрел.

— На каком основании? — я вытерла руки вафельным полотенцем. Шагнула вперёд. Голос предательски дрожал. — Это частная территория. Санитарные нормы соблюдаются идеально.

Пузатый инспектор криво усмехнулся. На его груди болтался бейдж: «Сидоров В. А.». Он по-хозяйски протопал по моей стерильной кухне. Прямо в грязных уличных ботинках. Оставляя жирные следы на белоснежной плитке.

— А это мы сейчас посмотрим, гражданочка, — Сидоров ткнул сарделечным пальцем в чистую стальную вытяжку. — Поступил анонимный сигнал о массовом отравление. Говорят, вы тут крыс в пирожки запекаете.