Книга После развода. Счет за предательство, страница 24 – Ольга Риви, Лиа Таур

Внутри всё похолодело. Он был прав. Глеб может отбивать атаки в суде. Но работать под вечными проверками невозможно. Кондитеру нужны спокойствие и чистые руки, а не повестки.

— Чего вы хотите? — глухо спросила я.

Сидоров мерзко улыбнулся и достал из кармана смятый клочок бумаги. Сунул мне в руку.

— Тут сумма. Если до вечера эти деньги упадут на счёт, моё ведомство потеряет твой адрес. И пожарники тоже забудут сюда дорогу. Мы закроем глаза. Считай это налогом на спокойствие.

Я посмотрела на бумажку. Сумма была огромной. Это почти все мои сбережения из тайного сейфа. Те самые деньги, на которые я собиралась жить и платить Садальскому за суд.

— Твой муж думает, что купил нас с потрохами, — хмыкнул инспектор. — Но мы люди простые. Кто больше платит, того и правда. Капитализм, мать его. Решай, Василиса, до вечера. Иначе завтра повесим амбарный замок.

Он бросил окурок в лужу и тяжело зашагал прочь.

Я осталась одна на заднем дворе. В руке лежал мятый клочок бумаги. Цена моего спокойствия. Заплатить взятку? Отдать кровные деньги стервятникам, чтобы спасти кухню? Сдаться прогнившей системе, с которой я решила воевать? Или послать их к чёрту, рискуя потерять всё?

Я до хруста сжала кулак. Бумажка смялась в комок. Выбор всегда остаётся за нами и порой он бывает отвратительным.

Глава 9

Вот и настал тот день нашего первого заседания в здание суда.

Я сидела на жёсткой лавке у зала и пыталась не смотреть на собственные руки. Они лежали на коленях слишком спокойно, даже подозрительно спокойно. Обычно перед важным заказом я перебирала пальцами, будто проверяла невидимые насадки для кондитерского мешка. А сейчас просто сидела и чувствовала, как где-то внутри меня бегает маленький испуганный хомяк.

Сегодня нам предстояло предварительное слушание.

Звучит почти безобидно. Как «предварительный десерт» или «лёгкая закуска». Но на деле, первый выход на арену, где меня собирались разделать без наркоза.

Глеб стоял у окна с телефоном в руке. В идеально тёмном костюме, выглядел он безупречно. Галстук на месте, ни следа от усталости. Передо мной был не тот мужчина, который чихал в кладовке и требовал стейк, а настоящий хирург от юриспруденции. Холодный, собранный, и с инструментами в голове.

— Вы дышите так, будто собираетесь рожать тройню, — не поворачиваясь, сказал он.

— Спасибо за поддержку, Глеб Викторович. Очень помогает.

— Я не группа поддержки, я платный кошмар вашего мужа.

Он убрал телефон в карман и наконец посмотрел на меня.

— Сидите ровно и не спорьте, не перебивайте, и не в коем случае не реагируйте на провокации. Если Тимур начнёт изображать страдающего благородного мужчину, не кидайте в него мебелью.

— А если очень захочется?

— Тогда кидайте взглядом, он у вас уже натренирован.

Я хотела фыркнуть, но в этот момент в коридоре появился Тимур.

Сердце противно сжалось.

Он шёл уверенно, как хозяин жизни. Тёмно-серый костюм, дорогие часы, свежий загар, улыбка человека, который привык покупать не только рестораны, но и людей вместе с табуретками. Рядом семенил его адвокат, сухой мужчина с прилизанными волосами и папкой под мышкой. Выглядел он так, словно его всю жизнь кормили лимоном без сахара.

Тимур увидел меня и остановился.

На секунду его лицо дёрнулось, совсем чуть-чуть. Но я заметила, синий бисквит, видимо, оставил след не только на пиджаке, но и в его душе.