Книга После развода. Счет за предательство, страница 25 – Ольга Риви, Лиа Таур

— Вася, — мягко сказал он. — Ты всё ещё можешь остановить этот цирк.

Я подняла бровь.

— Тимур, цирк начался в тот момент, когда ты устроил гендер-пати с любовницей, а торт заказал у жены.

— Тортом занималась Алина, я решу это недоразумение, — нанимался Тимур, он всегда оставлял последнее слово за собой.

У Глеба дрогнул уголок рта.

Адвокат Тимура кашлянул.

— Моя клиентка… то есть мой клиент хотел бы урегулировать вопрос мирно.

— Ваш клиент? — Глеб лениво повернул голову. — Поздравляю, коллега. Вы уже путаетесь в полах. Для семейного дела это тревожный старт.

Прилизанный адвокат покраснел.

Тимур сжал челюсть.

— Садальский, я смотрю, ты всё такой же клоун.

Глеб шагнул ближе, медленно, без угрозы, но воздух вокруг него будто стал холоднее.

— А вы всё такой же оптимист, Громов. Пришли в суд с фальшивыми патентами, подкупленной проверкой и любовницей, беременной от фитнес-тренера. Смелость или деменция?

Тимур побледнел, а я опустила взгляд в пол, чтобы не улыбнуться слишком широко. Всё-таки суд. Тут нельзя выглядеть счастливой женщиной, которая наблюдает, как бывшего мужа аккуратно жарят на медленном огне.

Дверь открылась.

— Стороны, проходите.

В зале было холодно. На столе судьи лежали стопка папок. Я села рядом с Глебом и почувствовала, как он едва заметно коснулся локтем моего рукава.

Не приобнял, а просто дал понять, что он рядом. И странно, это помогло, я немного успокоилась.

Судья вошла быстро. Женщина лет пятидесяти, с лицом человека, который давно понял, люди врут чаще, чем дышат.

— Рассматривается предварительное слушание по делу Громовой Василисы Сергеевны к Громову Тимуру Александровича, — сухо сказала она. — Стороны явились?

Началось.

Адвокат Тимура встал первым. Голос у него был скользкий, как недоваренный кисель.

— Ваша честь, позиция моего доверителя проста. Госпожа Громова не принимала участия в создании бизнеса. Она много лет находилась на обеспечении супруга, занималась бытом и не имеет отношения к интеллектуальной собственности ресторанной сети. Все рецептуры принадлежат компании «Громов Групп», что подтверждается документами.

Он положил на стол пачку бумаг.

Я почувствовала, как внутри снова поднимается злость. Занималась бытом, на обеспечении! Значит, мои бессонные ночи у духовки — это быт. Мои ожоги на руках тоже быт. Мои рецепты, ради которых люди бронировали столики за месяц, конечно же быт.

Хотелось встать и спросить, не желает ли он попробовать мой «быт» на вкус, стулом по голове.

Глеб даже не шелохнулся, только тихо постучал пальцами по столу.

Потом поднялся.

— Ваша честь, коллега сейчас озвучил прекрасную сказку, но к сожалению, жанр не тот. Мы не в детском саду.

Судья подняла взгляд.

— Ближе к сути, Садальский.

— С удовольствием.

Он разложил перед собой документы с такой аккуратностью, будто выкладывал хирургические инструменты.

— Начнём с утверждения, что Василиса Громова не участвовала в создании бизнеса. У нас имеются договоры с поставщиками, переписка, технологические карты, фотографии рабочих процессов и три оригинальных рецептурных дневника.

Глеб положил мои старые блокноты на стол.

У меня внутри что-то дрогнуло. Эти потрёпанные тетради выглядели нелепо среди официальных бумаг. Заляпанные шоколадом, с загнутыми углами. Но для меня они были дороже всех Тимуровых ресторанов.