Книга После развода. Счет за предательство, страница 32 – Ольга Риви, Лиа Таур

Глеб посмотрел на воду, потом поднял взгляд на меня.

— Вы всегда такая властная? — спросил он.

Я ничего не ответила и села, напротив. В кабинете было тепло, лампа мягко освещала стол, папки и его руки. В душе разлилось приятное тепло. Впервые за много дней никто не ломился в дверь, не грозил опечатать печи, не покупал ботов и не врал про командировку в Казань.

Странное чувство, почти умиротворение.

— Ешьте рыбу, пока не остыла, — сказала я уже тише.

Он кивнул, без спора, для Садальского это был почти жест доверия.

Некоторое время мы молчали, это было необычно. Грозный адвокат, который в суде мог снять с человека кожу одним ходатайством, сейчас сидел с вилкой в руке и выглядел просто уставшим мужиком.

Не акулой, и не хищником, а человеком, которому давно пора домой, но домом для него почему-то стал офис с кофемашиной.

— Не смотрите на меня так, Громова, — сказал он, не поднимая головы.

— Как?

— Будто нашли во мне признаки жизни и теперь хотите поставить диагноз.

— Поздно. Диагноз уже есть.

Он поднял глаза и прищурился.

— И какой?

— Запущенная форма трудоголизма, осложнённая хамством и отсутствием нормальной еды.

— Придётся лечится?

— Будет сложно, но я люблю безнадёжные случаи. Я двадцать лет была замужем за Тимуром.

Глеб тихо усмехнулся, но почти сразу отложил вилку и провёл ладонью по лицу.

— В суде вы держались хорошо.

— Хорошо? Я чуть не сказала судье, что мой муж отличает заварной крем от майонеза только по закупочной цене.

— Вот поэтому я и говорю, хорошо. Вы промолчали, для вас это подвиг. Поверьте, я видел сотни заседаний, где жена ведётся себя не «хорошо».

Я улыбнулась, без злости, просто потому что мне стало чуть легче.

— Знаете, — сказала я, глядя в окно, — первый десерт для ресторана Тимура я придумала в нашей съёмной однушке. Духовка там грела только с одной стороны. Бисквит получался как семейная жизнь, снаружи вроде нормально, внутри перекос.

Глеб молчал, но уже не ел. Он просто слушал.

— Я неделю выводила рецепт, ночами не спала. Тимур бегал по поставщикам, искал помещение, орал, что мы скоро станем большими людьми. А я стояла у плиты в старых джинсах и думала, что вот ещё чуть-чуть, и всё получится. Мы же команда.

Слово «команда» неприятно прозвучало в голове. Я вдохнула и попыталась сказать проще, без лишних эмоций, но не вышло.

— Он говорил: «Вась, потом всё оформим. Сейчас некогда, ты же моя жена, чего ты боишься?» А я не боялась, я просто верила. Дура, конечно.

— Не дура, — тихо сказал Глеб.

Я посмотрела на него.

Он сидел, сцепив пальцы, и смотрел на мои блокноты, которые лежали на краю стола.

— Вы доверяли мужу, — продолжил он. — Это не глупость. Глупость — считать, что доверие можно брать бесплатно и бесконечно.

У меня защипало глаза, и я быстро отвернулась к окну.

— Вы сейчас почти сказали что-то на человеческом языке.

— Не привыкайте, — ответил он и снова взял ложку. — Это побочный эффект от вашего супа.

— Значит, суп опасный.

— Очень. Ещё пара тарелок, и я начну верить в людей.

— Не надо так рисковать. Нам нужен циничный адвокат, а не добрый дедушка с пледом.

Он доел суп, отодвинул контейнер и встал. Подошёл к окну, некоторое время смотрел на город.

— Я уже судился с Тимуром, — сказал он вдруг.

Я замолчала.

— Несколько лет назад. Было помещение в центре. Мой клиент вложил туда деньги, ремонт, согласования с архитектурой города. Громов пришёл уже на готовое. Сначала улыбался, потом купил свидетеля, потом судья внезапно перестал видеть документы.