Книга После развода. Счет за предательство, страница 34 – Ольга Риви, Лиа Таур

И у меня появилась дерзкая мысль, что мы правда можем выиграть.

Не просто выжить, а выиграть.

В этот момент дверь кабинета распахнулась.

Я дёрнулась так, что едва не уронила стакан воды.

На пороге стоял курьер. Молодой парень в мокрой куртке, с пакетом в руках, за его плечом выглянула секретарша Глеба.

— Глеб Викторович, извините, — сказала она быстро. — Он говорит, что это срочно. Пакет лично вам, в руки.

Глеб сразу стал другим. Только что в кабинете было тепло, а теперь будто кто-то открыл окно.

— Давай сюда, — сказал он коротко.

Курьер подошёл, протянул пакет и отступил на шаг.

— Мне сказали вручить под подпись.

— Кто сказал? — спросил Глеб, доставая ручку.

Парень сглотнул.

— Не знаю, заказ через службу. Там было указано, доставить срочно, лично в руки.

— Вы всегда так много знаете о своих заказах?

— Я просто курьер, — виновато сказал парень. — Мне бы ещё штраф не получить.

Глеб расписался, и курьер почти сбежал, захлопнув за собой дверь.

Я смотрела, как Глеб вскрывает конверт и пробежал глазами первую страницу, потом вторую.

Лицо у него стало каменным.

— Что? — спросила я.

Он не ответил, только перевернул ещё один лист.

— Глеб, — повторила я, уже чувствуя, как внутри всё собирается в тугой узел. — Не молчите, я после двадцати лет с Тимуром плохо переношу драматичные паузы.

Он медленно положил бумаги на стол.

— Тимур ударил первым.

— Что там?

— Обеспечительное определение суда, — сказал Глеб и развернул документ ко мне. — Наложен арест на ваше личное имущество, счета, оборудование кухни и долю в бизнесе вашей, якобы тайной пекарни.

Я моргнула.

— Подождите. Какой арест? За что?

— Формально, это до выяснения происхождения средств и прав на спорные рецептуры.

— Но это же бред.

— Конечно, — спокойно сказал он. — Но бред с печатью суда это уже не просто бред. Это проблема, которую приставы любят исполнять с энтузиазмом.

Я встала и стул тихо скрипнул по полу.

— Что это значит на практике?

Глеб посмотрел прямо на меня, без жалости и без попытки смягчить новость.

— Если утром определение уйдёт в работу, вы не сможете пользоваться счетами, платить сотрудникам и не сможете выполнять заказы через кухню. Оборудование могут описать и опечатать, а вас делают финансово неподвижной до заседания.

Я попыталась пошутить, хоть что-то сказать, но слова не шли.

Тимур не просто мстил. Он душил меня аккуратно, по пунктам. Забирал не деньги даже, он забирал мою кухню и мою возможность самой решать, что делать дальше.

— Он знает, куда бить, — сказала я тихо.

— Да.

Глеб снова взял лист, пробежал глазами нижнюю часть страницы и нахмурился.

— Что ещё? — спросила я.

Он молча повернул документ ко мне и в списке имущества был адрес моей тайной кухни. Кадастровый номер и описание оборудования.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

— Нет, — выдохнула я. — Этого не может быть, он не мог знать кадастровый номер. Даже Тимур не знал. Помещение оформлено через отдельную фирму. Доступ был только у меня, детей и сотрудников.

Глеб медленно поднял глаза и в эту секунду мне стало страшнее, чем в подвале.

— У нас не просто купленный судья, — сказал он тихо. — У нас крот.

Телефон на столе завибрировал, это была Соня.

Я схватила его так резко, что ноготь больно ударился о стол. На экране было сообщение с фото.