Книга Небесный город, страница 133 – Критика Рао

Бхарави повернулась и посмотрела на него. Ираван сглотнул, ощутив во рту кислый привкус.

— Я к этому не готов, – сказал он дрогнувшим голосом. – Пожалуйста. Ты должна вмешаться.

Одна его часть знала, насколько бесполезны его слова. Сколько раз он слышал подобные от других архитекторов, которых подвергали проверке? Экспертиза на экстаз не всегда приводила к отсечению способности архитектора, но навсегда лишала архитектора его достоинства. Экспертиза заставляла архитектора увидеть себя таким, каков он есть, во всем своем стыде, во всей деградации.

Бхарави схватила его за плечи и притянула к себе, чтобы взглянуть ему прямо в глаза.

— Я этого не переживу, Бха, – прошептал Ираван. – Пожалуйста.

— Помни, кто ты, – с яростью ответила она, и глаза у нее засверкали гневом.

А затем она ушла в зал, чтобы присоединиться к другим советникам. Ираван видел их силуэты, слышал их бормотание. Они обернулись и посмотрели на лестничную клетку, где он пока скрывался, но прятаться было негде. Он попытался расправить плечи, но усилие было для него чрезмерным. Вот что чувствовали архитекторы, подвергаемые проверке. Он видел только экспертизу Манава, лицом к лицу, но никогда до конца не понимал отчаяния. Никогда не осознавал чувства ослепляющего ужаса.

На долю секунды у Иравана возникло безумное желание развернуться и сбежать, но это было бы равносильно признанию вины. Его охватило чувство холодной нереальности. Он медленно вошел, но ему казалось, что это не его, а чьи-то чужие ноги ступали по черным листьям. Что это не он, а кто-то другой услышал, как за спиной скрипнула, закрывшись, дверь.

Айрав и Бхарави бесстрастно наблюдали за его приближением, но круглое лицо Чайи выражало неприкрытую жалость. Старший архитектор едва сдерживала слезы. Неожиданно Иравана охватил гнев. В ушах прозвучали слова Бхарави:«Помни, кто ты». Ираван выпрямил спину, поднял подбородок и преодолел последние несколько футов между ними.

— Я здесь, – сказал он.

Его голос прозвучал холодно даже для него самого.

Никто не ответил. Он видел, что ни один из трех других Старших архитекторов не вошел в Момент. Столкновение с такой высокой концентрацией растений истины в Моменте может оказаться мучительным опытом.

И его ждало именно это.

Ираван собирался уничтожить собственный разум.

Он пытался сдержать негодование, возникшее из-за жалости Чайи, но это чувство уже рассеивалось. Эти люди – они были его друзьями, его коллегами, его наставниками, и они не получат удовольствия от проведения экспертизы. Он и сам был на их месте раньше. Ираван смотрел на них, не решаясь заговорить.

Над ним мерцал золотистый свет. Из углов сада веристемов поднялись Лаксия и Киана, вытирая руки. Они активировали поля камеры смерти. Светосферы внутри сразу же погасли, мгновенно погрузив их во мрак, подчеркивая абсолютную темноту сада. Единственным источником света служили гелиотехнические приборы далеко на лестничной клетке. Сердце Иравана забилось сильнее. Он покрылся потом, который впитывался в его и без того влажную одежду. Два Старших гелиотехнолога присоединились к остальным советникам.

Экспертиза началась.

Когда Лаксия обратила на Иравана проницательный взгляд, у него задрожали колени.

— Тебя призвали сюда, Ираван, потому что совет Накшара считает, что тебе грозит экстаз. Мы считаем, что ты представляешь активную угрозу ашраму, и если ее не остановить, это приведет к разрушению Накшара. Только безопасность ашрама диктует необходимость этой экспертизы. Пусть веристем послужит доказательством моих слов и наших намерений.