Онлайн книга «Небесный город»
|
Ираван в саду веристемов застонал и, защищаясь, поднял руки над головой. Воспоминания терзали его, давили на него, куда бы он ни посмотрел. Выхода не было. — Я не… – выдохнул он. – Простите… Я должен был… — Он летит по спирали, – донесся до него настойчивый голос Бхарави. – Переходи к следующему вопросу. — Не могу… – прозвучал голос Лаксии. – …волна! Сцена в звезде изменилась, и он увидел, как сам становится Старшим архитектором, как, принимая бусины рудракши, почувствовал жадность и голод. Иравану хотелось бежать из изолированного Момента, но бежать было некуда. Каждая звезда демонстрировала его собственные оправдания, его самообман, его жестокость. Свет атаковал его, обнажая, и он не мог отвести взгляд от разворачивающихся перед ним картин. Вот кем он был. Вот кто он есть. — Воспоминания…трансформируются… теряю его… — Проскочили… не столкнулись… Ираван упал на колени. Снова и снова он видел, как давит бусину Наили и отпускает Оама. Ахилья со слезами на глазах умоляла его остановиться, но он упивался ее ужасом, а ее страх был сладчайшим афродизиаком. Он увидел себя в библиотеке, со спираль-травой и слишком поздно потянулся к бусинам рудракши. Он уходил от Ахильи в гневе, потому что она была права – после всех его махинаций, всех его увиливаний он выглядел безжалостным зверем, властолюбивым, мелочным человечком с претензиями на величие. — Прекратите, – простонал Ираван. – Пожалуйста, прекратите… Простите… простите меня. Голос Лаксии щелкнул, как удар хлыста. — Ираван, подвергал ли ты Накшар опасности? — Я не… я не знаю… Он стоял на коленях в саду веристемов, все глубже погружаясь в отчаяние, и из его закрытых глаз лились слезы. На него осуждающе посмотрела Ахилья, закричав:«Ты убил Оама! Если бы ты остался на посту!» В кармане тяжестью давил ларец смерти, и он увидел, что специально потянулся к бусинам рудракши слишком поздно. Потом к нему пришла Наиля, она говорила, что архитекторы лучше, и глубоко внутри он знал, что согласен с ней. Кричал Оам, совсем еще дитя, и Ахилья все повторяла и повторяла: «Пожалуйста, я должна была о нем позаботиться», а он отвечал ей: «Нет. Это я был должен». Он все испортил. Это была его вина. Во всем его вина. — Мне жаль, – рыдал он. – Мне так жаль. — Отвечай на вопрос, Ираван! Подвергал ли ты опасности Накшар своим траектированием? — Да, – выкрикнул он. – Подвергал, да помогут мне гнев и ярость! Он услышал, как все дружно вздохнули в саду. Ираван открыл затуманенные глаза и увидел, что вокруг него снова все побелело. — Очередная ложь, – выдохнул Айрав. — Он не подвергал ашрам опасности, – ошеломленно сказала Лаксия. – Условие не нарушено. Ираван повернул голову. Айрав выглядел потрясенным, но было видно, что он испытывает облегчение. По лицу Чайи текли слезы. — Достаточно, – сказала Бхарави. – Хватит, Лаксия. Второе условие соблюдается. Для того чтобы архитектора можно было объявить экстатиком, должны быть нарушены все условия. — Нет, – отрезала Лаксия. – Нам нужны более убедительные доказательства. Мы решаем, отпустить его на свободу или отсечь у него способность. Это трудное решение, мы не можем относиться к нему легкомысленно. Продолжаем. — Это пытка! — Это испытание, и у нас есть его согласие. Мне тоже его жаль, как и всем вам, свидетелям этого, но он колеблется. Если мы не продолжим, нам придется повторить все через пару недель. Вы этого хотите? |