Книга Небесный город, страница 134 – Критика Рао

Ни одно из растений в камере смерти не расцвело белым. Ираван и не ожидал этого. Она говорила правду.

Айрав кивнул, а Лаксия и Киана отошли, скрывшись из виду, и встали за спиной у Иравана. Остальные трое тоже разошлись: Бхарави встала прямо перед ним, Айрав и Чайя по обе стороны, образовав небольшой круг.

Голос Бхарави эхом отозвался в голове:«Помни, кто ты», и он во внезапном отчаянии подумал: «Кто я?» Это он и собирался сейчас выяснить.

— Смотри прямо на меня, – тихо сказала она.

Поскольку в камере смерти для проведения экспертизы не разрешалось траектировать, приходилось использовать только самые примитивные методы проверки здравого состояния архитектора. Бхарави следила за расширением зрачка, ненормальными подергиваниями, возникновением тика или напряжения. Остальные стояли рядом, готовые вмешаться, если возникнут судороги.

— Тебя проверят на соблюдение ограничений траектирования, – громко произнесла Лаксия у него за спиной. – Приготовься.

Ираван подумал о Резонансе и своем побеге из джунглей. Ларец смерти со спираль-травой внутри впился в него сквозь курту. Оказывается, он машинально сунул его в карман и забыл. Он много раз нарушал ограничения траектирования.

— Тебя проверят на предмет приверженности безопасности ашрама, – продолжила Лаксия. – Приготовься.

В голове у него вспыхнуло воспоминание, как он раздавил бусину рудракши Наили. Это он отправил ее на пост наблюдения. Он подверг опасности весь ашрам. Охваченный гневом, он чуть не убил Ахилью и Дхрува в гелиолаборатории. Он тяжело сглотнул. Он провалит экспертизу. И у него отсекут способность траектировать.

— Тебя проверят на предмет крепости материальных – супружеских – уз, – сказала Лаксия. – Приготовься.

Ираван посмотрел на Бхарави. Она ответила на его взгляд, не мигая, и он подумал о ней, Тарье и их мальчиках, Куше и Арте. Он подумал о своих родителях в Ейкшаре и о том, как был похож на одного из своих отцов.

И тут ему в голову, оттолкнув всех, ворвалась Ахилья – со своей красотой, со своей солнечной улыбкой. Она дрожала, когда он траектировал в гелиолаборатории, она уходила от него после приземления, она держала его за руку с облегчением после их побега из джунглей. «Ты ее больше не любишь?» – спросила Бхарави, и вся ярость, растерянность и бурная преданность Иравана Ахилье пронеслись сквозь него, как огонь по жилам. Если он провалит проверку, он точно больше никогда не увидит ее.

— Помни, – сказала Лаксия. – Ты не должен траектировать. Траектирование во время экспертизы является немедленным основанием для отсечения. Ты готов?

Ираван кивнул, сердце бешено застучало в груди. Если он сейчас начнет траектировать, то продемонстрирует полную потерю контроля и нарушение всех трех условий. Он собрал все свое мужество, но холодный пот все равно выступил у него на коже, а зубы слегка стучали помимо его воли.

— Мне нужен устный ответ, Ираван.

— Да, – прохрипел он.

— Можешь войти в Момент.

Ираван повиновался, и его восприятие разделилось надвое.

Эффект был мгновенным.

Столкновение с чистым, незагрязненным веристемом обрушилось на него с силой дюжины стен. Ираван пошатнулся и со стоном упал на колени. Айрав и Чайя обменялись взглядами. Бхарави выглядела разъяренной.

Ираван глубоко прерывисто вдохнул и оттолкнулся от пола, чтобы снова встать прямо.