Книга Небесный город, страница 73 – Критика Рао

— Я пытаюсь помириться, Ахилья, – сказал Ираван.

Она изучала его, все еще не говоря ни слова. В голове продолжал висеть туман, из которого выплыл вопрос: не слишком ли она неумолима, не позволяя ему объясниться и отдохнуть?

Но это был Ираван. Ираван, который взял ее экспедицию в заложники. Который не признал свою вину в том, что не сработала сигнализация. Который семь месяцев наказывал ее отчуждением из-за глупой ссоры. Она быланедостаточно резка, и гнев вернулся снова – из-за его слов, из-за его попыток примирения. Ахилья отвела взгляд от свечения, мерцающего на стенах, перенеслась на одиннадцать лет назад, когда Ираван попросил ее выйти за него замуж, когда они дали обет в храме и пообещали идти по жизненному пути вместе или не идти вовсе. Теперь у них не было интереса к работе друг друга, не было общего жизненного пути, не было общих мечтаний о будущем. Выдвижение Иравана в совет сорвало кору с дерева, которым был их брак. Последние несколько месяцев выдолбили из него сердцевину, и сок совместного опыта, который так крепко связывал их, вытек. Все, что осталось, – почти засохшее семя привязанности.

Был ли смысл в примирении? Она должна положить этому конец сейчас, пока все не стало еще хуже. Она должна освободить их обоих, и пусть Ираван продолжает выполнять свои обязанности, а она останется один на один с бессильной виной.

Ахилья открыла рот, чтобы произнести все это вслух, но Ираван опередил ее, прочитав ее мысли так, как мог только он, и тени на его лице стали глубже.

— Подумай об этом так, – сказал он, одарив ее слабой улыбкой. – Ты постоянно говоришь мне, насколько я неправ, приводишь свои контраргументы – все это будет способствовать объективности расследования. Если мы выясним, почему не сработала сигнализация, виновный будет сурово наказан. Ты добьешься справедливости для Оама.

Ахилья замерла.

Виновный будет сурово наказан.Ираван будет сурово наказан.

Его понизят в должности. Насколько она знала, могут даже произвести отсечение. У него отсекут самое ценное, что есть в его жизни, – его способность траектировать. Это было бы справедливо, но, кроме того, освободило бы ее от неумолимой вины.

Ее взгляд скользнул по нише, по ниспадающему балдахину, по цветущему жасмину и сине-зеленым искоркам в листве. Когда-то она поощряла Иравана быть лучшим и следовать за своими мечтами, но пока он будет Старшим архитектором, вернуться к тому, как все было раньше, невозможно. И все же сейчас, без лишних слов, Ираван предложил ей шанс реабилитировать Оама и восстановить их брак, пусть и ценой своей должности. Все, что ей нужно было сделать, – просто сказать «да». Это слово висело перед ней, как спелый плод, соблазнительный, вкусный, ядовитый.

Взгляд Ахильи остановился на муже. Он сидел в инвалидной коляске, сжимая и разжимая челюсти. Он хотел, чтобы она присоединилась к нему, сильно,отчаянно хотел. Но почему? Чего он хотел добиться?

Дураком Ираван не был. Он видел какое-то преимущество, видел что-то, о чем не говорил ей, знал, что есть некий способ сохранить все: положение, репутацию, брак. Она могла присоединиться к нему в расследовании, чего он так явно желал, но, если у нее были на это другие причины, станут ли они союзниками? Ведь часто случается так, что исполнение желания одного оборачивается гибелью другого, несмотря на то, что оба следовали одним и тем же путем. Возможно, тогда они станут противниками? Эта мысль подводила итог их браку так лаконично, так извращенно, что Ахилья чуть не рассмеялась вслух.