Книга Не стоит грубить феям, страница 93 – Ярослав Лосик

— Да чего сразу овцой обзывать-то? А в таверне я просто…

— Посему, — он не дал мне закончить и вздёрнул тот самый палец вверх, едва не насадив на него мою ноздрю, — ежели добровольно принять спасение ты отказываешься, я, к великому своему сожалению, вынужден буду передать твоё дело на рассмотрение совета.

Я серьёзно напрягся:

— Какого ещё совета?

— Святые отцы, — сказал он с наигранной печалью, — возьмут на себя тяжкое бремя спасения души твоей. Они люди учёные, в таких делах умудрённые. Правда, — он чуть помолчал, — я не могу поручиться, что тело твоё в том испытании останется в целости. Но душу от скверны очистят непременно. И наследство твоё, согласно законам, отойдёт тогда обители, дабы не пропало втуне.

Меня никогда в жизни не били пыльным мешком по голове, но накатившие ощущения почему-то ассоциировались именно с такой противоправной деятельностью. Неужели святоша только что угрожал мне тем, что отдаст на растерзание ещё к каким-то садистам?

— Это… Кристофер, как вас по батюшке? Впрочем, неважно. Может, не будем вот так рубить с плеча? Мы же взрослые люди. Да и вы сами говорите, что маркизам по происхождению не положены всякие пакости. Зачем же доверять такое дело каким-то непонятным товарищам? — попытался напомнить о своей презумпции невиновности я. Если уж угораздило попасть в тело благородной дамы, то хоть какой-то плюс выцидить для себя я был просто обязан.

— Не переживай, дитя, инквизиторы обязательно учтут твою родословную при вынесении приговора. Думается мне, что в подобном деликатном случае, они обойдутся без пыток. Возможно.

Мои ноги мгновенно превратились в желе, а сухой язык прилип к нёбу.

— Инквизиторы? Пытки? — шёпотом пролепетал я, и до меня тут же дошло всё, что до этого так мудрёно пытался втереть мне святоша.

Мораг, болото, таверна, разбойники — всё это уже аккуратно сложено в стопочку и перевязано верёвочкой под мышкой у лысоватого монаха за дверью. А меня — меня собираются судить как ведьму!

Только, какая же из меня ведьма? За все двадцать восемь лет жизни я никаким колдовством и в помине не занимался, если не считать пары фокусов с монеткой в третьем классе. Меня даже в карточного дурака постоянно обыгрывают, потому что я жульничать не умею.

— Я вижу, ты начинаешь понимать всю серьёзность своего положения. Это хорошо, — отец Кристофер кивнул с удивительно довольным видом. — Подумай хорошенько, дитя моё. Я не враг тебе, совсем напротив. А потому даю тебе время привести себя в порядок и собраться с мыслями.

Он обернулся к двери и громко прогортанил:

— Брат Йонаш!

Дверь почти мгновенно приоткрылась и в комнату протиснулся монах, который, судя по всему, всё это время стоял в коридоре. Папка по-прежнему была зажата у него под мышкой.

— Проводи госпожу маркизу в её покои, — распорядился отец Кристофер и снова повернулся ко мне со спокойной, почти доброй улыбкой. — Отдохни, дочь моя. Поговорим позже.

Брат Йонаш сделал приглашающий жест в сторону коридора, и я на негнущихся ногах двинулся к выходу, чувствуя спиной тяжёлый взгляд священника.

Как и куда мы шли, я почти не запомнил. Очнулся уже в небольшой, но вполне себе жилой комнате. Конечно, никаких балдахинов, гобеленов и резной мебели, как в поместье престарелого Шарлоттиного папаши, здесь и в помине не наблюдалось, зато было вполне чистенько и даже немного уютно — кровать с периной, стол, пара свечей, сундук у стены. В любом случае, это было лучше каменного мешка с соломой на полу, какой, как мне помнилось, предназначался для тётенек, подозреваемых в колдовстве. Короче, могло быть и хуже.