Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 56 – Диана Фурсова

Подумала и добавила:

«Работали: Авелия, Элмар, Тави, Нисса, Руф, Сай, Дарон. Тарвен Ольстейн — заказчик и временный помощник мастерской».

— Помощник? — переспросил Тарвен.

— Сай разрешил.

Сай поднял голову от книги, покраснел, но не стал отрицать.

Тарвен кивнул.

— Тогда прошу указать: помощник не потерял ни одного маленького винта.

Сай тихо сказал:

— Один почти.

— Почти не считается в отчёте, если мастер заметил вовремя, — ответила Авелия.

Руф захихикал.

Эта короткая радость прошла по комнате, как искра по сухой лучине. Не большая. Но живая.

Каменный Сиротский отозвался мягким гулом.

Вечером Тарвен вышел устанавливать фонари.

Авелия решила идти с ним.

Элмар возмутился раньше всех.

— Нельзя. Темнеет.

— Именно поэтому фонари нужно поставить до темноты.

— Пусть он ставит.

— Он не знает, как замок поведёт себя у наших ворот.

— А вы знаете?

— Нет. Но я хотя бы знаю, когда он недовольно скрипит.

Дарон сказал, что пойдёт с ними, потому что фонари сами себя не понесут, а инспектор с хозяйкой, если их оставить вдвоём, могут начать спорить и забыть про дорогу. Тарвен услышал и не возразил. Это почему-то смутило Дарона больше, чем спор.

Дети остались у кухонного очага. Не все спокойно. Элмар проводил Авелию взглядом до дверей и сунул ей в руку маленькую дощечку.

— Записывайте, где поставили.

— Обязательно.

Тави принесла полоску ткани.

— Если ручка начнёт натирать, обмотаете ещё. Только не криво.

Руф отдал гладкий камешек.

— Чтобы дорога не боялась.

Нисса подошла последней.

— Не слушайте, если фонарь позовёт не туда.

Авелия остановилась.

— Он может?

— Если чужой страх сильнее его света. Тогда он пытается помочь всем сразу и путается.

— Как понять?

Девочка коснулась пальцами её рукава.

— Наш свет тёплый. Чужой зов холодный.

Сай стоял в тени мастерской и ничего не сказал. Но когда Авелия уже повернулась, у её ног оказался маленький крючок.

Запасной.

Она подняла его и кивнула в сторону тени.

— Верну или запишу потерю.

— Потеря — плохо, — донеслось оттуда.

— Поэтому постараюсь вернуть.

Первый фонарь поставили у подъёма к замку.

Тарвен закрепил его на старом железном кольце, которое Авелия заметила ещё в день приезда. Раньше на таких, должно быть, держались знамёна или сигнальные чаши. Теперь там висел шестигранный фонарь, и его мягкий свет ложился на камни дороги, показывая, где колея, где обрыв, где безопаснее ставить ногу.

Замок за их спинами молчал.

Но ворота не закрылись.

Второй фонарь они понесли к старой сосне у поворота. Дорога туда была скользкой, и Авелия несколько раз ловила себя на том, что Тарвен идёт не впереди, как привыкли делать мужчины, показывающие путь, а сбоку. Достаточно близко, чтобы подхватить, если она оступится, но не так близко, чтобы вести её за собой.

Это было непривычно.

И раздражающе удобно.

— Вы всегда спорите с теми, кто пытается помочь? — спросил он, когда она в третий раз отказалась от его руки на особо неприятном участке.

— Нет. Только если помощь выглядит как приказ.

— Я не приказывал.

— Вы молча протянули руку с лицом человека, который уже решил, что я её возьму.

— У меня такое лицо?

— У вас много таких лиц.

Он помолчал.

— Дарон сказал бы, что это неутешительная оценка.

— Дарон слишком вежлив.

Кучер, шедший позади с третьим фонарём, тут же отозвался: