Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 100 – Майкл Скофилд

Вараста накрыла ленту тканью, но не убрала.

— Поздний отклик был необычным. Не просто драконья кровь. В нем была линия восстановления пламени и линия управления родовым огнем. Такое сочетание появляется редко. Очень редко. Ребенок мог не только наследовать род, но и удерживать поврежденное пламя других драконов.

Я вспомнила двор.

Юный дракон на коленях.

Нарен, который сказал: «Оно хочет домой».

Пламя послушалось его.

— Они знали, — прошептала я.

— Ирвент понял, что ребенок может стать ключом. Не просто наследником. Инструментом контроля над родовым пламенем. Если мать умрет в дороге, младенца можно забрать позже через людей на границе. Если мать выживет, у них был ваш отказ от прав.

Меня затошнило.

Не от слабости.

От смысла.

Документ с ложной подписью был не запасным ножом. Он был частью плана.

— Но зачем тогда Миледа? — спросила я.

Вараста посмотрела на Райгара.

— Для лица закона. Если бы Эсмира исчезла, а Миледа получила место рядом с главой рода, ребенка можно было бы однажды представить как найденного наследника боковой линии, принятого в дом. Или использовать его кровь для обряда восстановления пламени. Вариантов у Совета много, когда мать мертва, а отец уверен в ее предательстве или бесплодии.

Райгар побледнел так, что даже черная линия у горла стала заметнее.

— Я стал оружием.

Не вопрос.

Признание.

Вараста ответила без жалости:

— Да. Твоей властью открывали двери. Твоей подписью закрывали дела. Твоим именем вывозили женщину. Ты не был заговорщиком, но без тебя заговор не стал бы законом.

Я смотрела на Райгара и впервые не почувствовала желания добавить удар.

Вараста сказала все.

Лучше и страшнее, чем могла я.

Он принял это молча.

На его лице не было защиты. Ни одной. Только понимание, которое пришло слишком поздно и теперь жгло глубже болезни.

— Мне нужны доказательства, — сказала я.

Голос оказался ровным. Хорошо.

— Лента, ваши показания, записи о позднем отклике, письмо о моей смерти, если оно сохранилось.

— Сохранилось, — сказала Вараста.

Она достала из коробки второй сверток. Несколько листов, перевязанных тонкой нитью.

— Я хранила все. Не потому, что была уверена: вы живы. Потому что правда, даже мертвая, не должна лежать в чужом кармане.

Я взяла листы.

Письмо было старым, края пожелтели. Печать хозяйственного дома Рахтара. Строки сухие: Эсмира Тавран, прибывшая к дальнему северному посту, скончалась от осложненной горячки. Похоронена без родовых почестей по причине лишения статуса.

Я прочла и вдруг почувствовала странную пустую ярость.

Они даже похоронили меня на бумаге.

Без тела.

Без имени.

Без сына.

— Можно снять копию? — спросила я.

— Нужно снять две, — ответила Вараста. — Одну для вас. Одну для хранения вне рода Кердан.

Райгар поднял взгляд.

— Вы мне не доверяете.

Старая жрица посмотрела на него почти устало.

— Я доверяю вашему раскаянию меньше, чем чужому страху перед разоблачением.

Он склонил голову.

— Справедливо.

— Справедливость начнется, когда вы перестанете только соглашаться и начнете ломать то, что построили вашей подписью.

Он не ответил.

Но я увидела: слова легли в него не как оскорбление. Как приказ, который он сам себе давно должен был отдать.

Тавия вошла через несколько минут.

Нарен рядом с ней держал чашку с горячим настоем. Сын выглядел спокойнее, но стоило ему увидеть ленту на столе, он замер.