Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 99 – Майкл Скофилд

— Брачную ленту?

— После клятвы часть ленты хранится в храме. Не во дворце, не в архиве рода. Здесь. Так было раньше, когда жрецы еще не были удобными писарями при Совете.

Вараста открыла коробку.

Внутри лежал узкий кусок темной ткани, почти черной, с серебряной вышивкой по краю. Я сразу почувствовала слабое тепло в запястьях, хотя никогда не видела эту вещь раньше своими глазами.

Но тело Эсмиры знало.

Брачная лента.

Та самая, которой в день клятвы соединяли наши руки у пламени.

— Она должна была быть в архиве, — сказал Райгар.

— В архиве была копия для рода. Эта часть осталась в храме. Ирвент об этом не знал. Или знал, но решил, что я не осмелюсь сохранить.

Я смотрела на ленту и не могла дотронуться.

Странно. Кольцо я отдала. Браслет сняли. Дом потеряла. Но эта полоска ткани, хранившая клятву, пережила все их решения.

Вараста взяла ленту щипцами и положила на светлый камень.

— В ночь перед Советом она дала поздний отклик.

— Что это значит? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— В брачной связи появилась новая точка пламени. Малая, слабая, но живая. Так бывает при беременности, если ребенок наследует родовую линию дракона.

В комнате стало тихо.

Райгар стоял рядом, не двигаясь.

— Ночь перед Советом, — произнес он.

— Да, — сказала Вараста. — Эсмира Тавран уже была беременна. Очень ранний срок. Обычная лекарская проверка могла не увидеть. Пламя увидело.

Я закрыла глаза.

Не для того, чтобы спрятаться.

Чтобы удержаться на ногах.

В ту ночь я уже носила Нарена. Еще не знала. Еще стояла перед Советом, слушала о бесплодии, смотрела на браслет Миледы и думала, что меня изгнали пустой.

А где-то в старом храме пламя уже сказало правду.

И кто-то эту правду убрал.

— Вы сделали приложение четыре-б, — сказала я.

Вараста кивнула.

— Дополнительный акт о позднем отклике. Я направила его в архив и потребовала перенести слушание. Через час ко мне пришел Ирвент.

Райгар шагнул ближе.

— Что он сказал?

— Что я ошиблась. Что женщина уже проверена. Что род не может зависеть от сомнительных откликов старой жрицы. Я ответила, что если Совет признает беременную женщину бесплодной, родовое пламя однажды ответит им тем же доверием.

— И вас сняли.

— Не сразу. Сначала попытались убедить. Потом запугать. Потом предложили должность в столичном храме, где я ничего бы не решала. Когда я отказалась, меня объявили нарушившей чистоту обряда. Храм закрыли. Ортан занял место старшего жреца при роде.

Я посмотрела на ленту.

— Почему вы не искали меня?

Вопрос вышел тихо.

Я не хотела обвинять ее. Но он был во мне.

Если она знала, что я беременна, почему я оказалась в снегу одна?

Вараста не отвернулась.

— Я пыталась.

Ответ был спокойным и страшным.

— Мне сказали, что вас доставили к северному посту и передали дальним родственникам Тавранов. Потом пришло сообщение, что вы умерли от горячки через две недели после прибытия.

Воздух вышел из груди.

— Кто сообщил?

— Письмо с печатью хозяйственного дома Рахтара.

Ирвент.

Снова он.

Везде, где моя жизнь исчезала с бумаги, стоял его след.

Райгар сжал край стола.

— Почему мне не доложили?

Вараста посмотрела на него.

— Потому что ты не спрашивал, лорд Кердан.

Это было жестоко.

И точно.

Райгар не ответил.

Я тоже.

В этой фразе было слишком много прошлого.

— Вы сказали, что ребенка искали до рождения, — напомнила я.