Книга Кровь утопающих, страница 36 – Кейли Кэссиди

— Никаких условий – это я оказываю вам большую милость. – Он бросил мне шелк. – Вот, наденьте это, когда крыльев не станет.

— Агата убежит с нами, – решительно посмотрела я на него.

— Слишком опасная затея, – покачал он головой, крутя в руке кинжал. – Обойдетесь и без няни. Кроме того, уж она-то сумеет за себя постоять. Пускай сама выбирается.

Горло сдавило от слез, ведь он был прав. Страдальчески кивнув, я подняла руку и обнажила свежий неглубокий порез, а с ним и бледные змейки шрамов на ладони. Теодор невозмутимо взял мою ледяную руку в свою теплую ладонь и провел пальцем по порезу и сморщенной коже так нежно, что я вздрогнула.

— Я тоже беспокоюсь об Агате, – сказал он с сожалением и сочувствием.

Поднесенный к моей руке кинжал сверкнул. Я напряглась: насколько глубоким будет порез? Исцелит ли король меня сразу или заставит помучиться?

— Держите, – сказал он, вложив рукоять кинжала в мою руку. – Я слышал, что связь с сиреной болезненна. Надо потерпеть, пока не свыкнешься.

Я кивнула: ходили такие слухи. Не услышав в его голосе дрожи, я все-таки гадала, испугался ли он хоть немного.

— Не будьте столь предупредительны, ваше величество.

Уголок его губ дрогнул, и они тут же сжались, стоило мне приложить кинжал к своей руке. Я сделала быстрый и неглубокий надрез, а затем нанесла такую же рану Теодору. Сообща мы глубоко вдохнули и соединили окровавленные ладони. Мое сердце гулко забилось, но я сосредоточилась на липком тепле между нашими пальцами.

Теодор ахнул, стиснув мою ладонь. Его лицо говорило о том, что он испытывает одновременно боль и наслаждение. Он весь задрожал, покрылся испариной, его голова откинулась назад. Наконец он издал глубокий стон.

Я ждала, затаив дыхание. В конце концов тело Теодора расслабилось – видимо, боль сначала нарастала, а потом отступила, и он посмотрел на меня с тревожным ожиданием:

— Что вы чувствуете?

— Ничего, – покачала я головой.

А затем это нахлынуло.

Его кровь была как звездное сияние. Яркая и кипящая, она поднималась по моим венам, пульсировала в шее. Она обжигала меня изнутри, расходилась по всему телу. Я слышала свой стон, я ощущала, как извиваюсь от боли, а когда кровная связь пронзила самую сердцевину моего существа, комната потемнела. И тогда я издала леденящий душу крик.

Рука Теодора снова закрыла мне рот, но этого было недостаточно. Пришлось ему обхватить мою голову и притиснуть лицом к своей груди.

— Тише, – взмолился он мне в ухо, – тише, Имоджен…

Но я и не думала униматься, меня просто разрывало на части. Внутри натянулась струна, и казалось, сейчас она порвется и разрежет сердце надвое. И тогда я умру в объятиях короля. Я цеплялась когтями за его плечи и спину – боль стихала слишком медленно. Связь наконец укоренилась, испуская трепещущий жар, а я все скулила в могучую грудь короля и старалась дышать ровнее.

Теодор глядел на меня в ошеломлении. Он поднял руку к моей щеке и откинул волосы, прилипшие к моей скользкой коже.

— Вы в порядке? Нам нужно уходить. Скажите мне, что все хорошо!

Я кивнула.

— Нет, – прохрипел он и слегка тряхнул меня. – Скажите вслух. Дайте мне вас услышать.

Его неприкрытое беспокойство лилось глубоким, всепоглощающим потоком; так я поняла, что связь между нами работает. Она вынуждала связанных печься друг о друге. Я посмотрела ему в глаза, стараясь скрыть странное ощущение: каждая жилка внутри дрожала. Я будто подхватила лихорадку.