Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 14 – Ангелина Сантос

— И это мог бы.

Он смотрел прямо на меня.

— Но ты все равно не поверишь.

— Нет.

Странно, но в этот момент между нами было больше честности, чем за весь год брака.

Кассиан слегка кивнул, будто принял результат внутреннего расчета.

— Хорошо. Тогда я скажу иначе. Дело Дамиана Орсо связано с людьми, которым нельзя давать повод обратить внимание на тебя. Я ограничиваю твой доступ не потому, что считаю тебя слабой, а потому что знаю цену таким делам.

— Удобно.

— Что именно?

— Когда запрет называют защитой.

— Иногда это одно и то же.

— Нет, Кассиан. Защита оставляет человеку выбор. Запрет его забирает.

Его лицо стало жестче.

— Твой первый муж оставил тебе выбор?

Вопрос попал точно.

Я могла бы солгать. Сказать, что да. Оправдать мертвого, потому что живой стоял напротив и был мне опасен. Но ложь не стала бы правдой только потому, что удобна.

— Нет, — сказала я. — Он тоже решил за меня.

Кассиан чуть смягчился.

— Тогда не повторяй его ошибки. Не бросайся в дело, где тебе не скажут правды только потому, что ты потребуешь.

— Значит, правду придется взять.

— Алеста.

Он произнес мое имя тихо. Почти устало.

— Ты думаешь, что ищешь справедливость. Но ты ищешь Дамиана. Того, каким хотела его помнить. Если начнешь копать, можешь найти совсем другое.

— Я уже нашла другое.

— Ночные разговоры секретаря?

— Страх в твоих глазах.

Кассиан замолчал.

А я поняла: попала.

Не глубоко. Не смертельно. Но достаточно, чтобы он почувствовал боль.

— Ты ошибаешься, — сказал он.

— Возможно.

— Я не боюсь мертвых.

— Я тоже.

— А живых?

Я посмотрела на его руку у папки. На кольцо. На длинные пальцы, привыкшие держать перо, печати, чужие судьбы.

— Живых я теперь проверяю.

Он медленно убрал руку от документов.

— Вернись в свои комнаты.

— Это приказ?

— Просьба мужа, который не хочет видеть, как ты уничтожаешь себя из-за человека, однажды уже сделал это за тебя.

Я не ответила сразу.

В нем была странная сила: даже когда я знала, что он опасен, часть его слов все равно задевала правду. Дамиан действительно уничтожил меня в тот день. Не полностью, но достаточно, чтобы весь город увидел обломки. И я действительно не знала, чего боялась больше: доказать, что его убили, или доказать, что перед смертью он был не тем чудовищем, которым я заставила себя его считать.

— Я вернусь в комнаты, — сказала я. — Но не потому, что ты попросил.

— А почему?

— Потому что сегодня я узнала достаточно.

Кассиан внимательно посмотрел на меня.

— Что именно?

Я улыбнулась.

— Что дело не закрыто. И что ты сам это знаешь.

Я ушла первой.

В коридоре было темно, но я уже не боялась темноты. Боялась я другого: насколько быстро привычная жизнь начала показывать швы. Муж, дом, защита, имя, которое мне вернули после позора, — все это держалось не на заботе, а на контроле.

В своей комнате я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Руки наконец задрожали.

Не от слабости. От запоздалого понимания.

До этой ночи у меня было видение, боль и голос мертвого мужа. Этого было недостаточно. Эхо могло быть обмануто, повреждено, вырвано из чужой памяти. Я знала законы Палаты. Знала, как легко списать женское свидетельство на потрясение.

Теперь у меня появились факты.

Дамиана признали мертвым до обнаружения тела.

Печать в деле поставили задним числом.