Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 56 – Ангелина Сантос

Так, словно с самого начала знал, что приедет сюда именно в этот момент.

Госпожа Вирс сразу опустила голову. Охранники выпрямились. Мелисента рядом со мной тихо произнесла:

— Вот теперь, Алеста, не показывайте, что испугались.

— Я не испугалась.

— Тем более не показывайте.

Кассиан подошел к нам по мокрой дорожке. Его взгляд скользнул по Мелисенте, по белому зданию, по мне. На миг остановился на моих руках. Я сжала пальцы, чтобы не выдать дрожь.

— Госпожа Вейр, — сказал он. — Не ожидал увидеть здесь мою жену.

— Неужели? — Мелисента улыбнулась. — А я почему-то была уверена, что вы появитесь.

Он перевел взгляд на меня.

— Алеста, нам нужно домой.

— Осмотр еще не закончен.

— Для тебя закончен.

Мелисента чуть подняла бровь.

— Магистр, вы сейчас говорите как муж или как представитель Палаты?

Кассиан не отвел глаз от меня.

— Как человек, который слишком хорошо знает, что происходит с женщинами, когда они начинают слышать не те голоса.

Я ответила раньше, чем успела испугаться:

— Возможно, проблема не в женщинах. Возможно, проблема в тех, кто решает, какие голоса правильные.

На мгновение между нами встал Дом тихого призрения со всеми его белыми стенами, подавленными криками и женщинами у окон.

Кассиан понял, что я что-то узнала.

И я поняла, что он понял.

Он подал мне руку.

На виду у Мелисенты, Вирс, охраны, служительниц у входа. Отказаться означало устроить сцену. Принять — снова войти в его власть.

Я смотрела на черную перчатку.

Потом вложила в нее пальцы.

— Разумеется, муж, — сказала я достаточно тихо, чтобы слышал только он. — Поедем домой. Нам ведь так много нужно обсудить.

Его рука сомкнулась вокруг моей.

Не больно.

Но уже без прежней нежности.

— Да, — ответил Кассиан. — Очень много.

В экипаже Кассиан молчал.

Это было хуже допроса.

Допрос хотя бы обозначал границы: вопрос, ответ, следующая попытка поймать на неточности. Молчание Кассиана границ не имело. Оно заполняло собой тесное пространство кареты, ложилось на стекла, на мокрую кожу перчаток, на мои пальцы, которые он отпустил только после того, как дверца закрылась.

Я сидела напротив него и смотрела не в окно, а на его левое запястье.

Манжет снова был застегнут плотно. Ожога не видно. Но теперь мне не нужно было видеть, чтобы помнить.

Серебро кусало.

Элиан сказал это со страхом человека, из которого вынули часть жизни, но не смогли вынуть ужас. Милена говорила о муже с черной рукой. Дамиан в эхо сказал: «Ты подарил ей мою фамилию». И еще страшнее: «Чтобы увести от тебя».

Значит, Кассиан не просто воспользовался моим падением после Совета клятв.

Он ждал его.

А может быть, помог ему случиться.

— Что сказала тебе Милена Ротт? — спросил он наконец.

Голос был ровным. Не злым. Не холодным. Почти усталым.

Я перевела взгляд на его лицо.

— Если ты знаешь ее имя, зачем спрашиваешь?

— Потому что хочу услышать твою версию.

— Моих версий ты не любишь. Они плохо совпадают с твоими отчетами.

— Алеста.

Он произнес мое имя тихо, но не мягко. Так предупреждают человека, который подходит к краю лестницы в темноте.

Я откинулась на спинку сиденья.

— Она больна. Так мне сказала настоятельница. Разве ты не этого ожидал?

— Милена Ротт опасна для себя.

— Удобная формулировка.

— Верная.

— Она сказала то же самое обо мне?