Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 57 – Ангелина Сантос

Кассиан посмотрел в окно. По стеклу стекали капли, за ними плыли серые фасады, мокрые вывески, редкие прохожие под зонтами. Город жил своей жизнью, не зная, что где-то в белом доме женщинам запрещают плакать, а в экипаже магистра Палаты его жена почти готова назвать его убийцей.

Почти.

Но не вслух.

Пока не вслух.

— Она могла сказать что угодно, — произнес Кассиан. — Люди с поврежденными клятвами цепляются за чужую боль, как за доказательство собственной правды.

— А если это и есть правда?

— Тогда она должна пройти проверку.

— Удобно, когда проверяют те, кто прячет.

Он резко повернул голову.

На одно мгновение в его глазах мелькнуло то, что он обычно не позволял себе показывать: раздражение, смешанное с чем-то тяжелым, почти личным.

— Ты не понимаешь, во что входишь.

— Ты повторяешь это каждый раз, когда хочешь, чтобы я остановилась.

— Потому что каждый раз ты подходишь ближе к людям, которые не станут предупреждать.

— В отличие от тебя?

Он выдержал мой взгляд.

— Да.

Я тихо усмехнулась.

— Ты правда считаешь себя лучше?

— Я считаю, что если бы хотел причинить тебе вред, ты бы уже не задавала вопросов.

Эта фраза прозвучала без угрозы.

И от этого стала страшнее.

В ней не было желания напугать. Только факт. Кассиан напоминал мне не о своей злости, а о своих возможностях.

— Значит, я должна быть благодарна?

— Нет. Ты должна быть жива.

— Для чего?

Он не ответил сразу.

Я увидела, как он закрылся. Не лицом, не позой. Внутренне. Словно дверь, которая была приоткрыта на узкую щель, бесшумно встала на замок.

— Для того, чтобы однажды понять, почему Дамиан сделал то, что сделал.

— Дамиан хотя бы признал, что решил за меня. Ты все еще называешь это защитой.

Кассиан посмотрел на меня долго.

— Он оставил тебе письмо.

Я не дрогнула.

Наверное, именно потому, что внутри все оборвалось.

— Ты предполагаешь?

— Я знаю.

— Тогда почему спрашивал о Милене?

— Потому что письмо могло привести тебя к ней.

Я медленно сложила руки на коленях. Пальцы были холодными, но не дрожали.

— Значит, твои люди все-таки нашли тайник в доме Орсо.

— Нашли след.

— И сделали выводы.

— Я сделал.

— Поздравляю.

— Не играй со мной, Алеста.

— А что мне остается? Ты забрал у меня правду, оставил правила, теперь возмущаешься, что я учусь ими пользоваться.

Впервые за все время он отвел взгляд первым.

Экипаж свернул к дому Терранов.

Дорога от ворот до крыльца показалась слишком короткой. Я еще не успела решить, как спрятать письмо надежнее, где искать Таисию Вард, как связаться с Рейнардом и что делать с Миленой, которую могли запечатать сильнее уже после нашего ухода. А дом уже поднялся передо мной темными окнами, аккуратными ступенями, людьми у дверей.

Клетка, которую каждый день натирали до блеска.

Кассиан вышел и подал мне руку.

Я вложила пальцы в его ладонь.

Сцена для слуг.

Сцена для дома.

Сцена для будущего отчета, где будет написано: госпожа Терран вернулась с супругом спокойно, без признаков возбуждения, приняла помощь, не сопротивлялась.

Когда мы вошли в холл, госпожа Вирс уже ждала у лестницы.

— Госпожа плохо себя чувствует? — спросила она.

— Госпожа прекрасно слышит, когда о ней говорят в третьем лице, — ответила я.

Экономка опустила глаза.

Кассиан снял перчатки.

— Подайте в мой кабинет чай и никого не впускайте.