Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 22 – Адель Хайд

Образцы её шёлка я тут же и осмотрела, ткань действительно была качественная. Теперь оставалось понять, чем именно парижские и аглицкие ткани выигрывают у неё, только ли по рисунку.

И на обратном пути мы заехали в мануфактурный магазин. Я внимательно осмотрела то, что продавалось под маркой «импортных» торговых домов. На мой профессиональный взгляд орнаменты были довольно простые, ненавязчивые цветы, полосочки, и облачка. Потом вспомнила скромные, сдержанные расцветки фабрики Златогоровой, и поняла, что задача вполне решаемая.

Но помимо этой задачи, надо было что-то думать с охраной.

Всю дорогу домой я думала о странной зависимости, в которой оказалась. Сначала, от банка, а теперь — от Агриппины. Никогда не любила быть в зависимости от кого-либо, но нужно было продержаться несколько дней. Продержаться, и остаться живой, потому что, если верить Ивану Андреевичу, в покое меня теперь не оставят. А слухи о господине Прокупаеве, как выяснилось, ходили разные. В том числе и о том, что его конкуренты живут недолго.

Нужна была охрана, а охране нужны деньги, а деньги кончились.

На следующее утром за завтраком я листала газету, и вдруг наткнулась на небольшую заметку о том, что некий Семён Лесков, гвардейский офицер в отставке, арестован, и сегодня над ним состоится суд.

Поскольку завтракала я в обществе тётушки, то зачитала ей заметку вслух. А тётушка-то всё про всех знает.

— История там тёмная, — сказала Пелагея Семёновна, и взяла ещё одну булочку, щедро намазала её маслом, потянулась за вареньем и явно наслаждаясь возможностью рассказать, продолжила, — говорят, Семён-то не виноват. Устроился охранником к богатому помещику, а тот на его жену засматриваться начал, да не просто засматриваться, а приставать. Семёна куда-то отослал, а сам к его жене, ну та пожаловалась мужу, как вернулся. А офицер, хоть и в отставке после ранения, силушки богатырской не утратил.

Пелагея Семёновна откусила булочку, и ещё не успев прожевать закончила:

— Говорят, тот помещик до сих пор на костылях ходит. Ну Семёна забрали, а у него ни адвоката, ни кого, да и денег ему злыдень не выплатил, вот и попал мужик.

Я подумала, что такой вот Семён, как раз тот, кто мне нужен. Вчера вечером я мысленно задавала вопрос: где искать охрану? Вот, пожалуйста, ответ.

— Тётушка, собирайся.

— Да что ж такое, Юленька…

— В суд поедем.

— Господи Боже! Зачем?!

— Семёна Лескова спасать будем.

Тётка, почуяв сенсацию, немедленно побежала одеваться. Я отправила Миколку за Иваном Андреевичем, для такого дела нужен не просто человек с именем, но и адвокат.

Уже в дороге я поймала себя на мысли: может, это Юленька так на меня влияет, что мне непременно хочется спасать мужчин?

В суд мы приехали вовремя. Иван Андреевич пошёл выяснять насчёт защиты, а мы с тёткой прошли в зал. Места в зале ещё были, и заседание ещё не началось. К началу заседания зал заполнился. Со стороны обвинения вышел высокий, важный господин, в дорогом, явно пошитом специально на заказ, чёрного цвета камзоле, и в таких же брюках.

На скамье рядом с ним сидел, опираясь на костыли, молодой, полный, рыхловатый мужчина довольно нервного вида. Вот, стало быть, помещик Иван Фёдорович Огурцов. Как-то он… невнушительно выглядит.

Потом двери раскрылись, и в зал ввели Семёна Лескова, вслед за ним вошёл мой поверенный и ещё один господин, невысокий, одетый в тёмный поношенный костюм, отчего смотрелся по сравнению с обвинителем бедно.