Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 68 – Милана Лотос, Алёна Скиф

Он кивнул, не поднимая головы.

— И ещё одно. Если Алиса или этот Богдан к тебе обратятся — ты сразу звонишь мне. Это твой единственный шанс избежать более серьёзных последствий. Охрана внизу проводит тебя до машины, если решишь куда-то съездить. Но учти, твои перемещения теперь под контролем. До завершения расследования.

— Ярослав Викторович, — пропищал он, — простите меня. Я правда не хотел.

Я развернулся и вышел, хлопнув дверью. Внизу дал знак ребятам.

— Он ваш. Сопровождаете до утра. Потом передадите смену. Никаких контактов с внешним миром без моего разрешения.

— Есть.

Возвращаясь домой, в пустой ночной город, я чувствовал не облегчение, а пустоту. Один предатель разоблачён, но главная угроза всё ещё на свободе. Я мрачно смотрел на дорогу, освещенную фонарями. Завтра будет битва. А сегодня… сегодня нужно было просто быть рядом с ними. С теми, кого я чуть не потерял из-за собственной беспечности и чужого коварства.

Войдя в тёмную квартиру, я снова прошёл в спальню. Всё было так же, как я оставил: Оля спала, её дыхание стало ровнее.

Рядом стояло глубокое кресло у окна. Я опустился в него, откинул голову на спинку и закрыл глаза. Тело ныло от усталости, но мозг продолжал крутить планы, варианты, шаги.

Но сейчас, в этой тишине, под мерное дыхание спящей женщины, я позволил себе просто быть здесь. Стоять на страже. И ждать утра.

Сон накрыл меня тяжелой, беспокойной волной прямо в кресле, где я и уснул, не раздеваясь, готовый вскочить при первом её шепоте, первом всхлипе ребенка из соседней комнаты.

Чердак был позади. Впереди было утро. И я был готов к нему.

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво пихал мне в руку что-то тёплое. С трудом открыв глаза, я увидела Катю. Она стояла у кровати в пижаме с зайчиками. В руках у неё были носочки Серёжи. Я, видимо, сняла их с него и оставила на подушке.

— Мама, я хочу клубничку с молоком, — заявила она деловито, как будто вчера не рыдала на холодном чердаке.

Я села, и воспоминания нахлынули со всей силой: стальная дверь, улыбка Алисы, пыльный матрас, его лицо в полумраке, когда он опустился передо мной на колени… и его слова:

«Я никого не выгонял. Это сделала Алиса. Это моя вина».

Из гостиной доносились приглушённые голоса. Я надела халат и вышла. На кухне-гостиной было светло, пахло кофе и свежей выпечкой. Ярослав уже был одет в костюм, хотя он выглядел немного помятым. Он тихо разговаривал с моей мамой, которая сидела за столом с кружкой в руках. Её лицо было бледным, но спокойным. Она время от времени кивала, слушая его.

Увидев меня, он оборвал фразу и поднялся.

— Доброе утро, — сказал он, и в его глазах я прочитала всё то же: усталость, вину и какую-то стальную решимость. — Как ты, милая?

— Живая, — ответила я тихо. Это было максимально честно.

— Оля… — он сделал шаг ко мне, потом, бросив взгляд на маму и Катю, которые внимательно наблюдали, видимо, сдержался. — Давай позавтракаем. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Мы сели за стол. Мама занялась Сережей и Катей, дав нам пообщаться наедине.

— Итак, — начал Ярослав, отодвинув свою чашку. Произнес он чётко, деловито, но я видела, как напряжены его пальцы, сжатые вокруг ручки ножа. — Первое: ипотека. Долг закрыт полностью, все штрафы погашены. Банк уже уведомлён. Никто и никогда не выселит тебя из той квартиры. Она твоя. Окончательно.