Книга Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом, страница 70 – Милана Лотос, Алёна Скиф

Я положила телефон. Все смотрели на меня. Мама — с одобрением и облегчением. Ярослав — с тем же спокойным, изучающим взглядом.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, — я даже улыбнулась. Какой-то новой, лёгкой улыбкой, которая рождалась где-то глубоко внутри, сквозь все вчерашние синяки на душе. — Он хочет провести день с Катей. В зоопарке.

— Хорошая идея, — кивнул Ярослав, и уголки его губ тоже дрогнули. — День наедине с Сережей тебе тоже не помешает. Ты выглядишь… — он запнулся, подбирая слово, — …как человек, который только что прошёл через ураган и обнаружил, что его дом уцелел.

Он встал, подошёл ко мне и взял мою ладонь в свою. Тёплую, тяжёлую, уверенную ладонь. А потом поцеловал ее, глядя мне в глаза.

— Сегодня у меня много дел. Заключительные вопросы по вчерашнему… инциденту. Но я вернусь и мы поговорим. Обо всём. Договорились?

— Договорились, — кивнула я. В этот момент я поняла, что влюбилась в своего босса без памяти.

Мама укачивала Сережу, а я, на автомате, начала собирать со стола, пытаясь привыкнуть к этой новой реальности — где проблемы решаются одним звонком, а дом нельзя потерять. Внезапный резкий звонок в дверь заставил нас вздрогнуть. Через глазок я увидела Леху. Он пришел раньше, чем обещал. Леха, как всегда, был бестактным и не знал, как себя вести.

Открыв дверь, я сразу увидела, как его взгляд, привыкший сканировать обстановку на предмет признаков бедности или беспорядка, буквально застрял на интерьере. Он замер на пороге, не входя. Его глаза бегали от высоких потолков с современными светильниками к панорамному окну с видом на заснеженный город, к дизайнерской мебели в гостиной, где рядом с мягким диваном мирно валялся розовый плюшевый единорог.

Его лицо, сначала привычно-надменное, начало меняться. Брови поползли вверх, губы слегка разошлись. В глазах сначала мелькнуло чистое, животное недоумение –

— Так вот где ты, бл*дь, живёшь?

— Не матерись при детях, — злобно прошипела я и волна стыда окатила меня с ног до головы.

Когда Алексей увидел маму в уютном домашнем платье, качающую Серёжу в современном шезлонге, который сам слегка покачивался и тихо играл музыку, его недоумение сменилось другим чувством. Его щёки слегка покраснели. Это была не просто зависть. Это была ярость. Ярость оттого, что его бывшая «дойная корова», которую он считал вечно уставшей, вечно просящей и вечно на грани, жила в таком месте и, судя по всему, хорошо. Без него.

— Ну что ты встал как вкопанный, — сказала я ровно, пропуская его внутрь. — Катя уже готова.

Он переступил порог, и его движения стали скованными, будто он боялся что-то сломать или запачкать. Он снова окинул взглядом пространство, и его взгляд упал на мужские ботинки, аккуратно стоящие в прихожей рядом с детскими сапожками. Дорогие, кожаные, эксклюзивные. Его челюсть напряглась.

— Кать, папа пришёл! — позвала я.

Катя выбежала из своей комнаты, уже одетая, с рюкзачком в виде лисёнка. Увидев отца, она радостно улыбнулась, но не бросилась к нему, как раньше, а подошла ко мне: «Мама, а мы точно увидим слонов?»

— Увидите, солнышко, — сказала я, поправляя ей шапку.

Алексей, всё ещё находясь под впечатлением, сглотнул и наконец нашёл голос, но он звучал фальшиво-бодро: