Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 3 – Рика Лав

— Чего приперлась? — его голос был хриплым, липким, с нотками агрессии.

Я старалась не смотреть на него, натягивая на подошедшую и испуганную Марику старое пальто. Руки дрожали, но я заставила себя действовать показательно спокойно.

Никогда. Не. Показывать. Страх.

— Отстань, — сказала максимально ровно. — Забираю Марику на сегодня. Она больна.

Он коротко, уродливо рассмеялся — звук был похож на лай больной собаки. Сплюнул на пол, едва не попадая мне в ногу. Мерзко как же мерзко!

— Эй! — отец резко шагнул вперед и схватил меня за руку выше запястья.

Хватка была железной и завтра здесь будет огромный синяк. Еще один в коллекцию.

— Чего приперлась, я спрашиваю! — прошипел он мне в лицо.

Его дыхание, вонючее и горячее, обожгло щеку.

— Отпусти! — я попыталась вырваться, дернув руку, но он только сильнее сжал пальцы, впиваясь ногтями в кожу. — Я забираю ее! Она больна, ты не видишь⁈

— Ты никуда не пойдешь с моей дочкой, — он прошипел, подтягивая меня ближе к себе. — Я тебе сколько раз повторял, а⁈ Сама сбежала, шлюха, так и вали нахрен! А она дома будет. Пока я жив!

Он отпустил мою руку, с силой оттолкнув меня, отчего я покачнулась, едва удержав равновесие. Отец прошел мимо, на кухню, больше вовсе не глядя на нас.

Достал из-за шкафчика пол-литровую бутылку с мутной жидкостью и налил в граненый стакан до половины, залпом выпил, запрокинув голову.

Это было особенным ядом — дрянь, которая делала из нашего отца не просто пьяницу, а зверя.

Трясясь от злости и страха, я подошла к Марике, взяла ее за холодную ладошку и потащила к выходу. Малышка всхлипывала тихонько, но шла за мной, доверчиво сжимая в ответ пальцы.

— Эй, я кому сказал, сука⁈ — его рев прозвучал за спиной.

Я не оборачивалась. Упрямо шла к двери, сжимая руку Марики.

Еще несколько шагов. Еще чуть-чуть.

И тут Марику вырвали у меня из рук с такой силой, что она вскрикнула от боли.

Только и успела, что обернуться — и в тот же миг меня схватили за волосы. Мать. Передо мной была очнувшаяся от пьяного сна, с перекошенным от злости лицом мать.

Она со всей дури ударила меня затылком о стену.

Вспышка белого света. Звон в ушах. Боль — острая, ослепляющая — разлилась по черепу, и я с глухим стоном рухнула на колени, пытаясь удержать равновесие. Мир плыл перед глазами.

Звери… настоящие звери.

— Я сказал — проваливай! — рыкнул отец где-то надо мной.

Следующее мгновение снова озарилось вспышкой новой боли.

Его грязный, весь в промозглой земле со двора, тяжелый ботинок врезался мне в живот. Воздух вырвался из легких свистящим хрипом, которого я даже не сразу осознала — это я так кричу? Сложилась пополам, хватая ртом воздух, как рыба на берегу.

Потом — второй удар. По ребрам.

Боль, острая и раздирающая, пронзила все тело. Я упала на бок, сворачиваясь калачиком, инстинктивно пытаясь защитить жизненно важные органы. По привычке.

Меня снова схватили за волосы и потащили, прямо по полу, к двери, едва не сдирая скальп. Я слабо сопротивлялась, пытаясь зацепиться за что-то, но пальцы скользили по влажному от уличных следов линолеуму.

Марика визжала. Ее тонкий, отчаянный голос резал слух хуже любого ножа:

— Не трогайте Асю! Ася! Ася, забери меня! Пожалуйста, забери меня, Асяяяя!

Я пыталась повернуть голову, посмотреть на нее, но отец дернул меня за волосы сильнее, и новая волна боли накрыла с головой.