Книга Прошу спасти, или Барс для Колючки, страница 51 – Рика Лав

— Ася! — всхлипывала она, уткнувшись мне в живот, и её плечи вздрагивали от рыданий. — Я так боялась! Так боялась!

Я опустилась на колени прямо там, в прихожей, не в силах больше стоять, прижимая её к себе, целуя макушку, вдыхая знакомый запах. Она была тёплая, живая, настоящая — моя малышка, моя Марика, которую я чуть не потеряла сегодня.

— Всё хорошо, солнышко, — шептала ей, качая её в объятиях, как когда-то качала, когда она была совсем крошкой. — Всё хорошо. Я здесь, с тобой. Больше ничего не случится, обещаю.

Тётя Вера стояла рядом, вытирая слёзы краем фартука, и её добрые глаза были красными.

— Господи, девочки мои… — бормотала она, всхлипывая. — Напугали вы меня сегодня… Я уж думала, совсем беда случилась…

Подняла на неё благодарный взгляд, и слова застряли в горле, потому что как можно словами выразить такую благодарность?

— Спасибо вам, теть Вер, — выдавила сквозь слёзы. — Спасибо, что приютили её. Спасибо, что были рядом.

— Да что ты, Асенька, — женщина махнула на меня рукой. — Как я могла иначе? Она же ребёнок… Бедная малышка… Пришла вся грязная, мокрая, дрожит как осиновый лист. Я её сразу в ванну, согрела, накормила…

Отстранилась на расстояние вытянутой руки, взяв Марику за плечи и всматриваясь в её заплаканное личико. Щёки распухшие от слёз, нос красный, глаза огромные и испуганные — но живая, целая, рядом со мной.

— Что случилось, милая? — спросила ее мягко, вытирая детские слёзы большими пальцами. — Почему ты убежала? Расскажи мне.

Марика всхлипнула, вытирая нос рукавом чистой пижамы в розовых цветочках, которую явно дала ей тётя Вера.

— Я… я услышала, как папа говорил… — голос сестренки дрожал. — Он сказал, что сегодня придут его друзья… И они будут пить… А я знаю, когда они приходят, они кричат, и бьют маму, она всегда плачет, и они… они страшные… Я испугалась и убежала… Я спряталась в той заброшке, но там было темно и холодно, и я услышала какие-то звуки, и мне стало страшно, и я побежала сюда…

Ненависть вспыхнула во мне, заполнила грудь огнём, который грозил вырваться наружу и сжечь всё на своём пути.

— Всё, — сказала я твёрдо, беря её за ладошки и сжимая их в своих. — Всё, малышка. Ты больше туда не вернёшься. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Ты будешь жить со мной.

Глаза Марики расширились, и в них вспыхнула надежда — робкая, неуверенная, но такая яркая.

— Правда? — прошептала она, и губы её задрожали. — Совсем-совсем? Насовсем?

— Совсем-совсем, — кивнула я, хотя сама не знала, как это осуществлю, где найду деньги, до зарплаты еще неделя, да и Кир… Не буду об этом думать. Как оформлю документы? Моя комната в общежитии была крошечной, всего двенадцать квадратов. Но неважно, мы как-нибудь устроимся. Главное — она будет со мной, в безопасности.

Тётя Вера вздохнула тяжело, покачав головой, и в её глазах читалась тревога.

— Ася, девочка… А родители? Они же не оставят это так. Знаю же я Вячеслава — он буйный, когда на дозе. Он же…

— Мне плевать, — отрезала я, и голос прозвучал жёстче, чем хотела. Смягчилась перед соседкой: — Я найду адвоката, найду деньги, но Марика больше туда не вернется.

Женщина посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, и я видела в её глазах сомнение, но потом она медленно кивнула.

— Ну что ж… Может, оно и к лучшему. Господь с тобой, Асенька. Береги её. И себя береги. У тебя лицо-то разбитое — щека распухла, губа разбита. Может, к врачу сходить?