Книга После развода. Я не твоя война, страница 111 – Марта Макова

— Подкупить? — недоумённо поднял брови Дима, на минуту задумавшись, потёр пальцами колючий подбородок и рассмеялся. — Подкупить, Оль?

— Ты своим дурацким подарком хочешь купить любовь Есеньки. — упрямо сказала я, комкая в руках уже ненужный плед.

— Мне не нужно покупать то, что у меня уже есть. — ласково улыбаясь, смотрел на меня Дима. — Еся любит меня и так. Без подарков.

— Какая лошадь, Дим? — я отшвырнула скомканный плед на разложенный диван. — Это не хомяк и не кошка. Это большое, опасное животное. Уж точно не для маленькой девочки питомец.

— Ну чего ты всполошилась, Олюшка. — улыбаясь, протянул ко мне руки муж. — Конечно, лошадь не кошка. И даже не собака. Но она может стать самым настоящим другом и соратником. Научит ответственности. И потом я же не прям завтра собираюсь её покупать. На следующий год. И Еся подрастёт уже. Она любит лошадей. Ей здесь очень нравится.

Я отшатнулась и обняла себя руками.

— Ты прав. Есенька и так любит тебя. Зачем лошадь?

— Только Есенька меня и любит. — с неожиданной горечью в голосе произнёс Дима, бессильно сжимая пальцы в кулаки. — Я всё просрал, Оль. Тебя, Мирославу. Дурак.

— Мира тоже любит тебя. — покачала я головой. — Просто обижена. Но она отойдёт со временем.

Дима вдруг сделал неожиданный рывок и схватил меня. Обдал запахом дорогого алкоголя и осеннего леса. Впечатал в своё тело. Запустил пальцы в мои волосы на затылке и провёл носом по щеке и виску. Как дикий зверь шумно вдохнул мой запах. Я дёрнулась, но вырваться из крепких объятий не получилось.

— А ты, Олюшка? — тяжело дыша и водя носом по виску и волосам, прохрипел Дима. — Ты ещё любишь меня? Ты отойдёшь?

Я покрылась испуганными мурашками и задрожала. Слишком близко, слишком знакомо и невыносимо больно.

— Люблю. — честно призналась я, упираясь ладонями в твёрдую, горячую грудь. — И ненавижу тебя за это. За то, что душу из меня вынул, за то что унижал, за Звенигородскую твою, за круги ада, по которым ты меня протащил, за дочерей, которым тоже пришлось проходить через это.

— Ненавидь, Олюшка. Заслужил. Как последний мудак заслужил. — хрипел Дима, сжимая меня, несмотря на то, что я изо всех сил упиралась ладонями в его грудь и пыталась оттолкнуть. — Ненавидь. Это лучше, чем ничего, родная. Это хоть что-то. С этим уже можно жить. Я же не живу, Оль. Без тебя мрак. Не жизнь, а существование в безвоздушном пространстве.

Дима сжал мои волосы на затылке, заставляя поднять лицо, и начал осыпать жадными поцелуями висок, скулы, лоб, подбородок.

— Люблю тебя. Родная моя. — горячо шептал между поцелуями. — Нежная моя. Красивая моя.

— Дим, Дим, отпусти. — теряя себя, тихо повторяла я, ощущая, как мелко дрожит его тело, как рвётся тяжёлое дыхание мужа. — Зачем. Отпусти. Неправильно это.

Вот только всё моё естество кричало, что то, что происходило — это самое правильное. Что здесь моё место — в его руках, на его груди, под его поцелуями. Здесь мне хорошо. Здесь я дома.

Несмотря ни на что, я всегда хотела мужа. Я хотела, чтобы он был рядом. Со мной.

Это желание — оно проросло в меня за восемнадцать лет жизни рядом с Димой. Оно стало неотъемлемой частью моего тела. Чувственного, живого, не убитого окончательно, как я думала, всем тем, что случилось после развода. Могла ли я справиться с ним сейчас и нужно ли это сделать?