Книга После развода. Я не твоя война, страница 113 – Марта Макова

В общем я нарезал круги вокруг жены. Не гнушался иногда Есеньку подключать, чтобы продавить совместные выходные или выпытать у неё, что дома происходит, о чём они с Олей говорят и что та планирует.

Тридцать первого декабря я провёл в Екатеринбурге и Новый год одиноко встретил в номере отеля, с бутылкой вискаря и лимоном. А первого вечером уже летел домой, предвкушая встречу с женой и детьми. Достал билеты в театр на Щелкунчика.

Второго января ждал их перед спектаклем у входа в театр. Но вместо Оли с девочками приехала тёща.

Вот ненавидел я, когда мои планы срывались. Злой становился. Но слишком высокой ценой уяснил для себя, что семья — это не то, где можно спускать с цепи своего Цербера. Поэтому радостно распахнул объятия для Есеньки, ласково поздоровался с Мирославой и вежливо улыбнулся тёще.

— Мама заболела. — огорчённо сообщила мне Есенька. — У неё ангина.

— Врач уже был? — обернулся я к тёще. — Что сказал?

— Назначил лечение. Антибиотики, ингаляции. Всё под контролем, Дима. — усмехнулась тёща. — Справляемся.

"Без тебя" не прозвучало, но намёк был достаточно явным.

— Она там дома одна осталась. — с намекающей интонацией сказала Мирослава, скользнула по моему лицу взглядом, ловя реакцию на свои слова. Я подобрался, внимательно посмотрел на старшую дочь. И она деланно вздохнула. — Ей даже молоко с мёдом подогреть некому. Водичку подать. Чай с малиной сделать. А мы ещё не скоро вернёмся. Мы же пойдём потом в кафе. Да, ба? Мы с Еськой по молочному коктейлю хотели выпить и вкусненьких десертов поесть.

— Конечно, пойдём. — многозначительно посмотрела на меня тёща, и я понял — это заговор! Они отправляют меня к Оле!

Уговаривать меня нужды не было.

— К сожалению, я не смогу пойти с вами в театр. — поддержал я представление. — У меня срочное дело. Вы не обидитесь?

Я посмотрел на Есеньку, а та только пожала плечиками и хитро улыбнулась.

— Конечно, нет, пап. Дела — это важно.

Получив добро, даже, можно сказать — благословение, от дочерей и тёщи, я отправил их на спектакль, а сам рванул домой. К Оле.

У неё был пунцовые, нереально яркие на фоне бледного лица губы с мелкими трещинками, которые жена постоянно облизывала. Оля стояла посредине кухни, держа в руках чашку с остатками чая, и удивлённо смотрела на меня. Не ожидала.

— А дети? — тихо спросила, справившись с удивлением.

— Они на спектакле. — я медленно подошёл к жене. — Как ты себя чувствуешь, Оль?

— Уже лучше. — жена в очередной раз облизала болезненно яркие, запёкшиеся губы, и чуть покачнулась от слабости. — Температура спала. Кажется, ангина становится нашим семейным заболеванием.

Она была так близко. Нежная, измученная высокой температурой, болью, ослабленная и бесконечно беззащитная и ранимая.

Меня просто вело от её близости. От её запаха и тепла.

— Допила? — я осторожно вынул чашку из тонких пальцев и поставил на стол. — Отнесу тебя в кровать. Ты на ногах не стоишь.

— Не надо. — ахнула жена, когда я подхватил её на руки. — Дим, я сама.

— Сама, сама. — согласился я, чувствуя в руках такой знакомый вес хрупкого тела. — Но пока я здесь, поухаживаю за тобой. И чай принесу, и лекарство. И молоко подогрею. А тебе нужен постельный режим.

Оля обхватила мою шею руками, уткнулась лицом в плечо и часто-часто задышала.