Книга После развода. Я не твоя война, страница 91 – Марта Макова

— Ага. Так любил, что Адку себе завёл. — зло усмехалась дочь.

Я зубами скрипел. Оправдываться было глупо.

— Как мама вообще? — пытался выяснить я.

— Нормально. — цедила сквозь зубы Мирослава.

И вот по этому её "нормально", по тому тону, с которым Мира это произносила, понимал, что ни черта хорошего нет. Что Оля не хочет меня видеть. Не готова. И до сих пор боится, что я сдам назад, начну очередную компанию по объёму у неё детей.

Я не собирался этого делать. Да, я рвался к жене, я по дочерям скучал и по нашему дому. Но я понимал, что слишком много боли причинил Оле. Незаслуженной. Жестокой. Я душу из жены вынул и место неё поселил страх и ненависть. И то, что обратной дороги к жене у меня нет, тоже понимал. Не простит.

Всё, что я сейчас мог сделать для Оли — это вернуть ей чувство безопасности и стабильности.

Я переоформил на неё дом. Теперь жена была единоличной владелицей дома. Содержание дома и зарплату обслуживающего персонала взял на себя. Каждый месяц переводил большую сумму на счёт жены. Ни она, ни дочери не должны были ни в чём нуждаться.

Мирослава с Есенией давно уже были укомплектованы по полной программе: счета в банках, трастовые фонды, недвижимость, но мне хотелось, чтобы и Оля чувствовала себя обеспеченной на долгие годы.

Но жена не доверяла мне настолько, что, несмотря на поступающие два раза в месяц на её счёт деньги, приличные, к слову, деньги, продолжала работать за гроши в своей музыкальной школе.

Я понимал, что это всё следствие моих поступков, следствие поведения дурного пацана пубертатного возраста. От этого горчило во рту. Кажется, я впервые в жизни испытывал лютый стыд за себя и свои решения. Дерьмовые ощущения. Непривычные.

Работой глушил их. Зверем вгрызался в новые проекты, стараясь отключить мысли о том, что сотворил с женой. Что из некогда весёлой и счастливой женщины рядом со мной сделал вечно вздрагивающую, боящуюся, лишний раз глаза на меня поднять и слово сказать зашуганную училку сольфеджио.

И хотел бы всё исправить, но пока не сильно получалось. Понимал, что нужно время. Что нужно оставить в покое и жену и Мирославу. Не лезть, не наседать, не навязываться. Но с Новым годом я же могу их поздравить?

— А в прошлом году мы Новый год в лесу встречали. — крутя в руках сверкающий серебром ёлочный шар, выдала Есенька. — Папа нас на снегоходе катал, а потом салют запускали.

— Вы хотите куда-нибудь поехать на новогодние праздники? — я опустила руку, в которой держала ёлочную мишуру, собираясь повесить её на ёлку. — На базу отдыха?

Мы с дочерьми в принципе могли поехать на каникулах куда угодно. Дима два раза в месяц переводил на мой счёт такие деньги, что мы могли позволить себе всё, любую поездку, любое развлечение.

— Нет. — тут же открестилась Есенька. — Я дома хотела с тобой и с Мирой. И в прошлом году тоже.

Я прошлый Новый год, глядя стеклянными глазами на мелькающие в телевизоре яркие картинки, тихо выла в бокал с шампанским. Хуже любимого всеми нами праздника у меня в жизни не было. Я даже дозвонится до детей, чтобы поздравить их, не смогла. Телефон Мирославы был вне зоны доступа.

— В этом году с нами даже бабушка будет встречать. — подмигнула младшей сестре Мира. — Наверное, пирог свой любимый испечёт. И холодец сварит.