Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 123 – Лиля Брук

Иногда мне казалось, что если открыть шкаф в кабинете, оттуда тоже выйдет человек в строгом костюме с папкой в руках. Он поправит очки, кашлянет в кулак и скажет:

— Добрый день. Мы комиссия по выявлению аудиторной мебели. Просим предоставить опись стульев за 2019 год.

И я бы не удивилась.

— Это уже седьмая.

Максим положил на мой стол очередную папку. Тяжелую, переполненную, с подозрительно новыми скрепками. На обложке красовался штамп - «СРОЧНО. К ИСПОЛНЕНИЮ».

— За сколько дней?

— За девять.

Я посмотрела на кипу документов, выстроившихся на краю стола неровной башней. Она была выше моего ноутбука. Выше лампы. Почти доставала до монитора, будто пыталась меня похоронить. Мне двадцать семь. Я аспирантка первого года. Руководитель гранта, за который до сих пор не верилось, что его одобрили. И теперь мне казалось, что я должна отчитываться за каждую минуту своей жизни.

Барсик, дремавший на подоконнике, лениво приоткрыл один глаз, оценил масштаб катастрофы, спрыгнул, запрыгнул на стол, осторожно обнюхал верхний лист - и демонстративно лёг прямо поверх служебной записки. Раскинулся, выпустил когти, прикрыл глаза.

— Барсик…

Кот приоткрыл второй глаз.

Будто говорил:

«Хватит. Я решил. Конец рабочего дня».

Я машинально почесала его за ухом. Шерсть была тёплой, мягкой, живой - единственное, что не пахло канцелярией и бюрократией.

— Иногда мне кажется, что ты здесь единственный здравомыслящий.

Барсик громко замурлыкал. Так откровенно, что Максим усмехнулся.

— В таком случае я, наверное, второй?

— Ты третий. После кота и того, кто придумал это всё.

Максим хотел сказать что-то ещё, но я покачала головой. Не надо. Не сейчас.

* * *

— Алиса.

Голос Вяземского был ровным, но я услышала в нём металл. Такой тон появлялся у него только в самые паршивые моменты, когда он уже всё обдумал, всё взвесил и понял, что приятного впереди не будет.

Он прикрыл дверь.

Щелчок замка прозвучал в тишине громче, чем должен был. Я сразу поняла - новости плохие. Он никогда не закрывал дверь просто так. Только когда разговор не для посторонних ушей.

Вяземский стоял у порога, и свет из окна падал на его лицо, высвечивая непривычную усталость. Глубокие тени под глазами. Складки у рта, которые стали заметнее, чем неделю назад. Даже седина в волосах будто прибавилась - или мне просто казалось от напряжения.

Он медленно снял очки, потёр переносицу двумя пальцами - жест, который я видела, наверное, сотню раз, но никогда так долго. Он будто собирался с силами. И только потом сказал:

— Сегодня звонили из министерства.

Я молча ждала. Барсик насторожил уши, будто тоже понял, что в комнате стало тяжелее дышать.

— Кто-то направил официальный запрос. По нашему гранту.

— Еще один? - мой голос прозвучал тише, чем я планировала.

— Еще один. Полный пакет. Исполнительная смета. Отчётность по этапам. Подтверждающие документы по каждой закупке.

Я глубоко вдохнула. Воздух казался густым, как патока.

— Нашли что-нибудь?

Вяземский покачал головой. Медленно, будто каждый градус поворота стоил ему усилий.

— Нет. Там всё чисто. Ты работаешь как часы, Алиса. Хуже.

— Тогда зачем всё это? - голос дрогнул. Я не хотела этого, но он дрогнул

Он долго молчал. В кабинете было слышно, как тикают настенные часы. Как Барсик сопит на столе. Как за окном кричат студенты - там, в другом мире, где можно просто жить.