Книга Кофе, кот и Воронцов, страница 68 – Лиля Брук

И сейчас, глядя в его глаза - такие серьёзные, такие открытые, без тени привычной нагловатой уверенности, - я вдруг поняла, что больше не хочу бегать от этого. Не хочу прятаться за правилами, за «что скажут»,

— Ты невозможный, Воронцов, - выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло. - Ты хоть понимаешь, как ты всё усложняешь?

— Понимаю, - он улыбнулся - той самой, настоящей улыбкой, которую я так редко видела и так любила. - Но некоторые вещи стоят того, чтобы их усложнять.

Я не ответила словами. Просто привстала на цыпочки и сама сократила последние миллиметры.

Его губы коснулись моих - легко, почти невесомо, будто он боялся, что я могу рассыпаться от более сильного прикосновения. Это не был страстный поцелуй, сметающий все преграды. Это было что-то совсем другое. Нежное. Робкое. Осторожное, как прикосновение к только что распустившемуся цветку.

Он целовал меня так, будто я была чем-то драгоценным и хрупким, и от этого у меня защипало в глазах.

Поцелуй длился всего несколько секунд. А потом он отстранился ровно настолько, чтобы видеть моё лицо. Его ладонь всё ещё лежала на моей щеке, и большим пальцем он осторожно провёл по скуле, стирая несуществующую слезинку.

— Я люблю тебя, - сказал он просто. Без пафоса, без надрыва. Как факт. Как данность. - Ты можешь ничего не отвечать. Можешь не верить. Можешь вообще сделать вид, что не слышала. Но я хотел, чтобы ты знала. Именно здесь. Именно сегодня.

Я смотрела в его глаза, в которых отражался закат, и чувствовала, как внутри тает последний лёд.

Я хотела сказать что-то ещё - умное, правильное, расставляющее всё по местам. Но вместо этого просто прижалась щекой к его груди, слушая, как сильно и часто бьётся его сердце. Он обнял меня - осторожно, будто я была стеклянной, и уткнулся носом в мои волосы.

— С днём рождения, Алиса, - прошептал он куда-то в макушку. - Ты - лучшее, что случилось со мной за всю жизнь.

Мы стояли так, на старой крыше, под медленно темнеющим небом, и я позволяла себе просто быть. Не преподавателем. Не аспиранткой. Не жертвой обстоятельств. А просто женщиной, которую обнимает мужчина, сказавший ей такие простые и такие невозможные слова.

Внизу сигналили машины, где-то лаяли собаки, а надо мной было весеннее небо и глаза цвета утреннего неба, смотревшие на меня с такой нежностью, что хотелось плакать.

Война никуда не делась. Проблемы остались. Границы - тем более. Но в эту минуту, на этой крыше, под этим небом существовало только одно - его руки, его сердце под моей щекой и этот легкий, робкий, невозможный поцелуй, который изменил всё.

— Нам пора, - прошептала я, не желая размыкать объятия.

— Знаю, - ответил он, но не отпустил. - Ещё минуту. Одну маленькую минуту.

И я осталась. Потому что некоторые минуты стоят того, чтобы ради них забыть обо всём на свете.

Мы спустились с крыши уже в полной темноте. Он проводил меня до остановки, и мы молча стояли, глядя, как подъезжает мой автобус.

Я шагнула в автобус и обернулась. Он стоял на тротуаре, засунув руки в карманы куртки, и смотрел мне вслед. Обычный парень. Не студент, не сын моего врага, не проблема. Просто человек, который сделал мой день рождения настоящим.

Автобус тронулся, и я прижала к груди драгоценную книгу, чувствуя, как внутри разливается то самое весеннее тепло, которое не зависит ни от погоды, ни от календаря.