Книга Деревенская история, страница 2 – Яра Славцева

Под яблоней бегала женщина в халате и кричала:

— Митька, снимай её!

Рядом надрывался маленький рыжий пёс.

А с соседнего забора за всем этим, как театральные критики, наблюдали две курицы.

Я поставила вещи и спросила первое, что пришло в голову:

— А давно она там?

Женщина обернулась ко мне так, будто я была не прохожей, а бригадой спасателей, которую она вызывала молитвами.

— С утра!

— Коза?

— Да Митька! Коза с обеда!

Мальчишка на бочке возмущённо подпрыгнул:

— Я не виноват! Она сама!

— Они все сами, — философски заметила я и шагнула во двор. — Так, спокойно. Сейчас разберёмся.

— А вы кто? — подозрительно спросила женщина.

— Я Вера. Племянница Зины Лунёвой.

— А-а-а! — тут же просияла она. — Так вы наша новая! Ой, слава богу. А то я уж думала, городская, бесполезная.

Я даже обижаться не стала. Во-первых, справедливо. Во-вторых, не до того.

Подошла ближе, прищурилась на козу.

Коза смотрела сверху с видом царицы, сосланной к низшим существам.

— Как она туда попала? — спросила я.

— За капустой полезла, — мрачно сказал мальчишка.

— На яблоню?

— Сначала на сарай. Потом на навес. Потом на ветку. У нас Люська целеустремлённая.

— Это не коза, а альпинистка, — пробормотала я. — Ладно. Верёвка есть?

— Есть! — обрадовалась женщина и бросилась в сарай.

Я перевела взгляд на мальчишку.

— Тебя как зовут, покоритель бочек?

— Митька.

— Слезай.

— Я не могу.

— Почему?

— Боюсь.

— Чего именно? Высоты или матери?

— Сейчас уже матери.

— Разумно, — согласилась я.

В этот момент за калиткой послышался мужской голос:

— Что тут опять случилось?

Голос был такой, каким обычно разговаривают люди, давно привыкшие к чужим катастрофам и уже не верящие, что кто-то способен жить тихо.

Я обернулась.

У калитки стоял высокий мужчина в форме участкового, хмурый, загорелый, с таким лицом, будто ему в жизни хронически недодавали покоя. Взгляд у него был цепкий, внимательный и немного усталый.

Он окинул двор, козу на яблоне, мальчишку на бочке, меня, чемодан, кота в переноске, собаку, куриц — и, кажется, на секунду внутренне сдался.

— Я уехал на вызов на двадцать минут, — сказал он в пространство. — На двадцать. Почему каждый раз…

— Вы кто? — спросила я.

Он перевёл взгляд на меня.

— Участковый Савельев. А вы?

— Вера Лунёва. Я вообще мимо шла.

— Уже вижу, как мимо.

Тон у него был не грубый, но такой… с поддёвкой. Словно он заранее предполагал, что я сейчас тоже добавлю ему работы.

А я этого очень не любила. Когда мужчина смотрит на тебя так, будто ты не женщина, а внеплановое происшествие.

— Если вы пришли философствовать, — сладко сказала я, — то коза сама не снимется.

Он вскинул бровь.

— А вы, значит, специалист по козам?

— Я фельдшер.

— Это, конечно, многое объясняет, но не всё.

— Например?

— Например, почему вы уже командуете в чужом дворе.

Я прищурилась.

Нет, красивый. Даже слишком. Но с характером у товарища наблюдались явные осложнения.

— Потому что пока вы стояли у калитки и изображали государственную задумчивость, я уже искала верёвку.

Женщина с верёвкой выскочила как раз вовремя, чтобы услышать последние слова, охнула и шепнула:

— Ой, сейчас будет…

— Что будет? — тихо спросила я.

— Он у нас нервный.

— А я нет, — ещё тише ответила я. — Мне просто нельзя, я медик.

Савельев шагнул во двор.