Книга Деревенская история, страница 5 – Яра Славцева

А я смотрела им вслед и думала, что всё. Пропала.

Потому что мужчина, который хорошо относится к детям, — это уже опасно.

А мужчина, который сам отец и у которого такая девочка держится за руку так доверчиво, — это для моей нервной системы почти чрезвычайная ситуация.

— Верочка, — зашептала хозяйка козы, словно мы уже были не соседки, а родственницы по линии бедствий, — ты смотри, он хороший.

Я вздрогнула.

— Кто?

— Егор-то. Савельев. Хороший мужик. Тяжёлый только.

— А при чём тут…

Она глянула на меня так выразительно, что я почувствовала, как у меня теплеют уши.

— Да ни при чём, — поспешно сказала я. — Я вообще в отпуске.

— Оно всегда так начинается, — философски ответила она.

И ушла ловить козу.

А я осталась стоять посреди двора, с котом, чемоданом и ощущением, что Берёзовка встретила меня не тишиной, а сюжетом.

Тёткин дом встретил меня запахом сухих трав, старого дерева и какого-то такого спокойствия, которое бывает только в домах, где много лет жили по-настоящему — с пирогами, разговорами, стиркой по субботам и обязательной кружкой чая на веранде.

Я отперла дверь, вошла внутрь и сразу сказала в пустоту:

— Ну здравствуй, тётя Зина. Я приехала.

Иногда взрослые женщины тоже разговаривают с пустым домом. Особенно если этот дом помнит твоё детство лучше, чем ты сама.

Фунтик выбрался из переноски, обиженно отряхнулся и пошёл осматривать владения так, будто это он унаследовал недвижимость, а я тут временно при нём.

— Иди, проверяй, — разрешила я. — Если найдёшь мышь, оформим тебя официально сторожем.

Кот исчез в комнате.

Я прошлась по дому, открывая окна. Всё было на месте: покрытые кружевными салфетками комоды, старые фотографии в рамках, буфет с чашками в мелкий цветочек, диван, на котором в детстве казалось ужасно удобно прыгать и ужасно страшно быть пойманной за этим занятием.

На кухне стояла банка сушёной мяты, будто тётя Зина вот-вот вернётся с огорода и скажет: «Верка, чай ставь, потом поболтаем».

От этой мысли защекотало в носу.

— Так, — строго сказала я себе. — Не реветь. Ты сюда отдыхать приехала, а не устраивать личную драму на фоне буфета.

Я всегда умела себя одёрнуть. Работа приучила. Если в машине скорой ты начнёшь расползаться чувствами на каждый случай, тебя надолго не хватит.

Поэтому я занялась делом: протёрла стол, поставила чайник, достала из сумки продукты, заглянула в кладовку, в холодильник, на веранду, в сарай и в погреб.

Через час дом уже не казался пустым. Он снова стал моим.

И тут в дверь постучали.

Не позвонили, не крикнули из двора — именно постучали, спокойно, внятно, по-человечески.

Я вытерла руки о полотенце, подошла, открыла — и, конечно, это был Егор.

Ну разумеется. Кто же ещё может так вовремя появиться, когда женщина только-только убедила себя, что думать о нём не будет.

В руках у него была трёхлитровая банка молока и пакет.

— Это что? — спросила я, потому что от неожиданности ничего умнее в голову не пришло.

— Дань уважения новому человеку в деревне, — невозмутимо ответил он. — Молоко от соседки, яйца от тёти Нины, хлеб из магазина. И варенье Лиза велела передать. Сказала, у вас кот в командировке, ему надо поддерживать силы.

Я уставилась на него, потом на банку, потом снова на него.

— У вас с дочерью это семейное? — спросила я. — Заставать врасплох?