Книга Генеральный папа, страница 70 – Алёна Амурская, Ника Лето

— Мама… — медленно говорю я, всё ещё переваривая шок. — Мне сейчас Людмила Степановна всё рассказала. Это правда? Зарубин… был в школе?

Мама на секунду замирает с каким-то виноватым выражением лица.

— Ох, Аня... Он просил не говорить. Сказал, пусть это будет решение совета... Но да, доченька, в школе был он. Приехал, и всё изменилось за полчаса. Такой удивительный человек! Знаешь, он так за меня заступился, будто я ему родная. У меня до сих пор руки дрожат.

— Мам, но почему? — я чувствую, как в горле встает ком. — Зачем ему это?

— Не знаю, Анечка... Наверное, он просто очень хороший человек. А ещё... — мама понижает голос, — мы тут с папой только что обсуждали... Коля ведь, как услышал, что за меня Зарубин заступился, так и ахнул. Сказал, что теперь ему всё понятно!

— Что понятно, мама?

— Коля говорит, что теперь он точно уверен: и его на стройке Максим Эдуардович не случайно оправдал. Это он его лично спас. Всех этих жуликов к ногтю прижал, премию выписал... Папа сказал: «Лена, да он же для нашей Аньки как ангел-хранитель!».

В ушах у меня начинает звенеть от осознания реальной картины происходящего.

Это всё не счастливые случайности, а Зарубин!

Мой расчётливый босс, который зачищает реальность вокруг меня так, будто я — объект стратегической важности. Он лично разгрёб весь тот кошмар, в котором тонула моя семья, и даже не заикнулся об этом.

У меня вырывается странный полузадушенный звук.

— Анечка, ты плачешь? — пугается мама.

— Нет, мамуль, всё хорошо, — поспешно выдыхаю я, кое-как справившись со своими чувствами. — Я просто… очень рада. Давай вечером созвонимся.

Кладу трубку и смотрю на свои дрожащие руки. Внутри бушует такой вихрь, что, кажется, сейчас взлечу от облегчения, но в то же время мне безумно страшно, потому что теперь я должна Зарубину столько, сколько не выплатить и за десять моих обычных жизней!

Вскакиваю с пуфика, не в силах усидеть на месте от нервного перевозбуждения.

В такой ситуации отмалчиваться нельзя! Надо пойти и сказать ему спасибо. Просто по-человечески.

Я поправляю блузку, которая кажется сейчас слишком тесной, и лихорадочно приглаживаю волосы. Сердце колотится где-то в горле, выбивая рваный ритм: «За-ру-бин. За-ру-бин…».

Потом решительно, как перед прыжком в холодную воду, толкаю тяжелую дверь в его кабинет.

Генеральный сидит за столом и на моё появление даже не поднимает головы, занятый просмотром каких-то документов на экране ноутбука. Я замираю у порога, боясь сделать лишний шаг.

— Максим Эдуардович…

— В чём дело, Анна? — роняет он, наконец повернув голову в мою сторону.

— Я… пришла сказать спасибо.

Зарубин медленно сощуривает свои серые, как грозовое небо, глаза и откидывается в кресле, скрестив пальцы в замок.

— За что именно? — уточняет он иронически. — У нас в офисе закончились скрепки, и вы решили отблагодарить меня за оперативную доставку?

— Не паясничайте, пожалуйста, — робко прошу я, чувствуя, как начинают гореть щеки. — Я в мамину школу только что звонила…

Зарубин молча смотрит на меня некоторое время и лишь затем коротко говорит:

— Понятно.

В полном смущении я спешу продолжить свою сбивчивую речь:

— Отец... теперь мама. Семь миллионов, попечительский совет... Зачем вы это сделали, Максим Эдуардович? Зачем вам это нужно?