Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 11 – Эва Гринерс

— Не спеши, — говорил старший монах. — Почувствуй сперва.

И я училась не нырять с головой. Не хватать всё сразу. Дар отзывался, но подчинялся неохотно — он привык гулять сам по себе, неприрученный. Иногда у меня получалось. Иногда — нет.

— Любым даром можно научиться управлять, — сказал однажды отец Филарет. — Но не сразу. И не силой.

Я запомнила эти слова.

Ночами я спала крепко. Без тревоги. Без голосов. Победоносцев появился не сразу — почти что через полгода. Я кажется даже забыла о нём — так увлеклась обучением. Именно тогда меня снова позвали.

Он посмотрел на меня внимательно, как человек, сверяющий ожидания с результатом.

— Мне сказали, что вы быстро освоились, — сказал он.

— Я всегда хорошо адаптируюсь, — ответила я, чувствуя, что грядут перемены.

— Именно, — кивнул он. — Это и есть проявление вашего дара — в смысле и это тоже. Вы не только чувствуете прошлое. Вы умеете в него входить. Настраиваться. Потому вам легко здесь. Но зато будет тяжело там, где другим — просто. Всё имеет две стороны медали, м-да.

Я сжала пальцы в перчатках. Ждала.

— Ваше обучение здесь подходит к концу. Дальше будет служба. Но прежде — присяга. Да-да, не смотрите так удивлённо и недоверчиво. Самая настоящая присяга. Вы ведь теперь стражницы.

— Вы? — переспросила я, — значит, я познакомлюсь с остальными?

Победоносцев кивнул, а я немного напряглась — не любила новых людей в своей жизни. Впрочем, жизнь теперь была другая. Возможно, изменилось и это.

Нас собрали в зале с высокими окнами. Я оглядывалась на своих четырёх коллег — таких же потерянных и одновременно собранных, как и я сама. В наших аккуратных бело-синих платьях и строгих шляпках мы больше напоминали выпускниц Смольного, чем женщин, которых прошлое решило рекрутировать для опасной работы. Кто-то держался уверенно, кто-то с любопытством, кто-то с едва заметным вызовом. Я ловила себя на том, что невольно любуюсь — не внешностью даже, а тем, как по-разному они существовали в этом новом времени.

Перед присягой Победоносцев лично вручил мне документы. Я пробежалась взглядом по строкам и вдруг испытала облегчение: имя оставили прежним. Чуева Ксения Дмитриевна. Фамилия Рябинина мне всегда нравилась, но эта — новая — почему-то сразу зацепила. Не разумом, а чем-то более глубоким, внутренним. Я почувствовала её своей. Не знаю, как иначе это назвать — просто… учуяла.

Когда настала моя очередь произносить слова присяги, голос дрогнул лишь на секунду. Потом я выпрямилась и сказала их чётко, осознавая: назад дороги больше нет.

После присяги нас привезли в особняк ведомства Победоносцева. Дом был роскошным: тяжёлые портьеры, ровный свет, паркетный пол блестел, как маслице, воздух свежий, пахнущий воском медовых свечей, деревом и ароматами чего-то вкусного: я уловила соблазнительные запахи жареной рыбки и свежей выпечки, поэтому настроение сразу невольно поднялось. Всё-таки в монастыре кормили сытно, конечно, но очень просто. Этих вот радостей жизни не хватало.

Я вошла в большую залу и меня сразу проводили за стол, к отведённому месту. Все девушки-коллеги уже были здесь, а ко мне подошел официант.

Победоносцев сидел во главе стола и наблюдал за происходящим словно кот за мышками: внимательно, расчётливо, но с мягкой благосклонностью.