Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 15 – Эва Гринерс

Закрыла глаза.

Сначала я просто коснулась ступени ладонью. Камень был тёплым, будто хранил в себе дневное солнце. Я поняла — это отозвался мой дар. И почти сразу — накрыло.

Не так, как раньше. Не резким ударом. Скорее — нарастающим шумом, как если бы кто-то медленно поворачивал ручку старого радиоприёмника.

…семь…

…девять…

…двадцать…

Цифры вспыхивали и гасли, не складываясь пока ни во что осмысленное. Потом — звук. Каблуки. Быстрые, нервные, сбивчивые. Женские. Чужое дыхание — частое, поверхностное.

Я провела рукой по перилам. Дерево оказалось гладким, отполированным десятками, сотнями прикосновений. И тут образ стал резче.

Колье.

Оно будто само всплыло перед внутренним взглядом — тяжёлое, сложное, с холодным блеском камней. Не на шее. Уже нет. Оно находилось в мужских руках. Широких, сильных. Эти руки не рвали, не срывали. Они раскладывали.

Медленно. Вдумчиво.

Звено к звену.

Как будто имело значение, как именно оно будет лежать.

Меня передёрнуло.

За картинкой колье пришёл следующий образ — молодая женщина. Лицо казалось расплывчатым, словно я смотрела сквозь воду, но поза — слишком неподвижная. Неестественно спокойная. И снова руки — те же самые — отдёргиваются, будто сделав всё необходимое.

Я резко отняла ладонь от перил и вдохнула. Воздух показался неожиданно густым.

— Я вижу… — сказала я вслух, больше себе, чем Матвею. — Рядом с ней был кто-то. Не вор. И не случайный человек. Он не спешил. Он знал, что делает.

Я открыла глаза. Матвей смотрел внимательно, но без давления — как врач, который ждёт, пока пациент сам сформулирует, что именно болит.

— Пока это всё? — спросил он.

— Пока да. — Я посмотрела на свои руки, будто видела их впервые. — Мне нужно больше. Пространство. Предметы.

Он кивнул, принимая это без малейшего сомнения.

— Тогда поднимемся в квартиру.

Мы начали подниматься. Я шла первой. Каждая ступень отзывалась тихим эхом внутри — не картинками, нет, скорее ощущением чужого присутствия, давнего, но не ушедшего до конца.

Матвей держался на шаг позади. Не подгонял, не подсказывал, не пытался взять на себя инициативу. И в этом было что-то по-настоящему правильное. Он мог бы командовать. Мог бы объяснять, направлять, контролировать. Но вместо этого — просто был рядом.

Я поймала себя на странной мысли: если бы мне когда-нибудь пришлось доверять кому-то в этом новом, зыбком мире, то именно такому человеку. Тому, кто не лезет в голову, даже когда имеет на это право.

На площадке перед квартирой я остановилась. Сердце снова забилось быстрее — знакомое ощущение.

— Здесь, — сказала я тихо. — Отсюда уже будет яснее.

Матвей молча достал ключи.

Квартира встретила нас тишиной — не уютной, а настороженной, будто она до сих пор не решила, стоит ли нас впускать. Воздух был застоявшийся, с лёгкой горечью — смесь пыли, старых духов и чего-то ещё, неуловимого, но неприятно знакомого.

Я машинально оглянулась на Матвея. Он стоял у двери, чуть в стороне, спиной к свету. Лицо спокойное, собранное, взгляд — строгий, внимательный. Он не собирался ни помогать, ни мешать. Просто присутствовал.

Это почему-то придало уверенности.

Я прошла вглубь комнаты и села на диван. Медленно, почти церемонно, как будто исполняя чью-то роль. Положила ладони по обе стороны от себя, на потёртую обивку. И почти сразу — будто другие руки легли поверх моих. Мужские.