Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 16 – Эва Гринерс

Я увидела их ясно — те же самые, что и раньше. Уверенные, сильные, без дрожи. Эти руки уже были здесь. Они касались этого дивана. Здесь раскладывали колье. Не в спешке. Не в панике. А так, словно выполняли ритуал.

Я резко встала.

Подошла к шкафу. Дверца скрипнула, будто возражая, но я не остановилась. Провела ладонями по ряду платьев — ткань отзывалась шорохом, сухим и глухим. В голове вспыхивали короткие, обрывочные ощущения: холодный вечер, тяжесть подола, чужой взгляд со спины.

И вдруг — пустота.

Одного платья не было.

Я сразу поняла — именно того. В котором она погибла.

Шум в голове начал стихать. Не резко, а постепенно, как уходит прибой после сильной волны. Мысли замедлялись, образы тускнели, превращаясь в неприятное послевкусие.

Я отступила на шаг и прикрыла глаза.

Всё.

Я знала это ощущение. Сеанс закончился.

Огляделась уже обычным взглядом — без дара. И теперь детали начали складываться иначе. На столе — два бокала. Один чуть в стороне, будто его отставили не допив. Рядом — пепельница. В ней — затушенная сигара. Женщина здесь не курила. Я была в этом уверена.

Мне вдруг стало холодно. По-настоящему.

— Матвей, — сказала я тихо. — Я бы предпочла вернуться домой. Мне кажется, я больше здесь ничего не услышу. И… — я замялась, подбирая слова, — у меня никогда не бывает сразу цельной картины. Это всегда потом.

Он посмотрел на меня внимательно. И вдруг улыбнулся. Не просто улыбнулся — солнечно, неожиданно тепло, словно в эту мрачную, застывшую квартиру кто-то впустил луч света.

И мне действительно стало теплее.

Мы вышли молча. Обратно дорога показалась короче, хотя я была уверена — мы ехали столько же. Когда мы оказались у моего дома, Матвей остановился у экипажа и произнёс ровно, по-деловому:

— Ксения, мне нужно вернуться на службу. У меня ещё есть дела. Я могу оставить вас одну?

Я помедлила.

— Мне бы хотелось поделиться тем, что я увидела. Пока не забыла.

Мы поднялись ко мне. Я села за стол, не снимая перчаток — сейчас они были нужнее, чем когда-либо. Говорила медленно, стараясь не упустить ни одной детали. Про цифры. Про руки. Про колье, разложенное на диване. Про платье, которого нет.

— Мне просто нужно сложить всё это в одну картинку, — закончила я.

Матвей смотрел на меня задумчиво.

И вдруг этот взгляд ударил воспоминанием — этот взгляд был ровно таким же как тогда, в моей прежней жизни. В кофейне. Тихий, внимательный, слишком личный для случайного прохожего.

— Как вы появились передо мной тогда? — спросила я почти шёпотом. — Хотя бы это я могу узнать?

Он усмехнулся — легко, почти беззаботно.

— Конечно, могу, — сказал он. — Но…

Он замолчал.

Я поняла. Не сейчас.

— Но если вы появились там, — продолжила я, — значит, у вас самого должен быть сильный дар. А нам говорили, что такого быть не должно.

Его улыбка изменилась. В ней появилась тень. Грусть — едва заметная, но настоящая.

— Вам всё объяснили правильно, — ответил он спокойно. — И Константин Петрович вас не обманул. Но позвольте мне рассказать всё позднее.

Он выпрямился, словно возвращаясь к роли.

— Давайте вернёмся к расследованию. Не хочу показаться грубым, но сейчас нас связывает больше работа.

Я кивнула.

И почему-то точно знала: разговор этот мы ещё продолжим.

Матвей открыл блокнот, аккуратно положил его на стол передо мной и слегка кивнул, будто предупреждая: «Теперь твоя очередь». Я наклонилась, мои пальцы коснулись гладкой кожи обложки, и на мгновение в голове пронёсся слабый, но отчётливый шум: цифры, даты, обрывки слов, эмоции. Я медленно проводила взглядом по строкам, пытаясь соединить это все с событиями, которые мелькали у меня в голове при контакте с вещами в квартире.