Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 34 – Эва Гринерс

Матвей стоял чуть позади меня. Это придавало уверенности.

Победоносцев медленно снял пенсне, протёр стёкла платком и снова водрузил его на переносицу. Жест спокойный, размеренный. Человека, привыкшего принимать решения, но не спешить с ними.

— Итак, Ксения Дмитриевна, — произнёс он. — Я слушаю вас внимательно.

Я заставила себя говорить ровно.

— Дом стоит на месте богадельни, сгоревшей десять лет назад. Это вы знаете. Но вы не знаете, как именно она сгорела.

Он чуть наклонил голову.

— Но ведь… несчастный случай?

— Нет. Халатность. Истопник был пьян, недоглядел тягу. Старики спали. Огонь пошёл быстро. Я видела это.

Слова дались тяжело — слишком ясно перед глазами вставали лица. Испуганные, беспомощные. Люди, которые уже ничего не могли изменить.

— Кто-то выжил? — тихо спросил Матвей.

— Виновник. Он остался жив. И не признался. Не покаялся. Дело замяли, чтобы избежать шума. Богадельню разобрали, место расчистили, через год начали строить дом.

Я помолчала и продолжила:

— Когда люди гибнут по чьей-то вине, это не исчезает в никуда. Если не отмолено — оставляет след этого греха. В земле, в стенах, в воздухе. Десять лет всё было тихо. Сущность… если так можно сказать… спала. Не набирала силы, не проявлялась. Может, потому что истопник этот каялся, кто знает.

Победоносцев снова поправил пенсне. Уже внимательнее.

— А восемь месяцев назад?

— Её разбудили.

Я перевела взгляд на Матвея и снова на Константина Петровича.

— В доме служит домработница. Женщина простая, обиженная на хозяйку. Ей казалось, что с ней обходятся несправедливо. Она решила “отомстить”. Пошла к какой-то знахарке. Получила заговоры — не молитвы, а именно тёмные тексты. Свечи, соль, закопанные предметы во дворе, обряды по ночам.

— Вы уверены? — спросил Победоносцев.

— Я видела. Конкретную дату. Восемь месяцев назад. Именно после этого пошли первые жалобы жильцов.

Я глубоко вдохнула.

— Она ничего не могла сделать хозяевам своими обрядами. У неё нет силы. Обычный человек не способен управлять такими вещами. Но её действия стали спусковым крючком. Эти её обряды… они подействовали как удар по тонкой корке льда. И то, что спало под фундаментом — тронулось, пришло в движение.

В кабинете стало по-настоящему тихо.

— То есть вы утверждаете, — медленно произнёс Победоносцев, — что дом не “проклят” изначально, а содержит неотмолённую трагедию, которую пробудило вмешательство в чёрную магию?

— Да. И теперь эта сила питается присутствием людей. Их страхом, их снами, их памятью. Она пока не убивает. Но она растёт и очень опасна.

Матвей едва заметно кивнул — он видел то же, что и я.

Победоносцев сцепил пальцы.

— Вы понимаете, что я не могу просто так выселить жильцов? У дома есть владелец. Это частная собственность. Нужны основания.

— Основания будут, — сказала я твёрдо. — Трещины в фундаменте действительно есть. Повышенная влажность в подвале — тоже. Можно объявить обследование конструкций. Можно сослаться на угрозу грибка. Людей можно расселить временно. Но сделать это нужно сегодня.

— Сегодня? — он поднял брови.

— После нашего визита дом стал активнее. Он почувствовал сопротивление. Я не знаю, как именно он ответит. Но если кто-то пострадает… — я выдержала паузу. — Тогда к тем смертям невинных душ десятилетней давности добавятся новые. И это будет уже не вина истопника. Это будет вина того, кто знал и промолчал.