Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 76 – Сандра Барро

Я посмотрела на хрустящие купюры, затем на его упрямое уставшее лицо и поняла, что отказ он воспримет как личное оскорбление. Для него это был единственный понятный способ вернуть контроль над ситуацией и выразить свою признательность.

— Хорошо, — коротко согласилась я.

Русаков облегчённо выдохнул, и его плечи наконец-то расслабились.

— Что же касается вашего любезного предложения, Полина Андреевна... Я согласен. Признаться честно, только сейчас, стоя в вашем кабинете, я впервые за эти несколько дней понял, что толком ничего не ел. Мне будет исключительно приятно побыть в вашем обществе и рядом с сестрой. Давайте уже вернёмся к Оленьке.

* * *

Кабинет Юлиана де Вальмонта дышал холодной, выверенной роскошью. Здесь не было ни единой лишней детали: всё подчинялось строгому порядку, как и сам маркиз. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и в отражении стекла видел, как младший брат, вальяжно раскинувшись в кресле, приложился к горлышку бутылки с красным вином.

Юлиан едва заметно поморщился, не оборачиваясь.

— Зачем ты это делаешь, Нуар? Ты ведь знаешь, что не опьянеешь. Зачем имитировать эту человеческую слабость?

Нуар медленно отнял бутылку от губ. Его лицо, белое до прозрачности, как тончайший фарфор, осталось абсолютно бесстрастным. Он потянулся к шкатулке, достал сигару и, чиркнув спичкой, окутался плотным облаком ароматного дыма.

— Прекрати меня воспитывать, Юлиан, — голос младшего брата прозвучал низко и лениво. — Я прекрасно знаю, что пороки людей меня не берут. Моя кровь слишком чиста для их дешёвого зелья. Просто мне стало невыносимо скучно.

Он выпустил в потолок тонкую струйку дыма, проследил за ней и перевёл взгляд на свои бледные тонкие пальцы.

— Да, я благодарен тебе за воскрешение, брат. Ты вернул меня в этот мир. Но те игрушки, что раньше приносили мне радость, теперь только раздражают. Мы живём слишком скучно в этом сером городе. Мне не хватает охоты. Настоящей, а не этой возни в подворотнях.

Нуар посмотрел на брата, и в его фиалковых глазах на мгновение вспыхнул холодный азарт.

— Души простых людишек перестали приносить мне удовлетворение. Они пресные. В них нет вызова. Мне хочется чего-то особенного. Чего-то, что заставит мою застывшую кровь двигаться быстрее.

Юлиан, наконец, повернулся к брату. Его взгляд стал пронизывающим.

— Ты хочешь особенного? Терпение, Нуар. В Петербурге есть души, за которыми сто́ит поохотиться. И одна из них совсем недавно проявила себя.

— Кто она? — младший моментально собрался, отставив бутылку в сторону. Во взгляде, ещё мгновение назад пустом и скучающем, проснулся опасный хищнический интерес. — Qui est cette perle?* Женщина, которой удалось привлечь твоё внимание, Юлиан?

Старший брат медленно покачал своей абсолютно белой головой и снова вернулся к пейзажу в окне, за которым сгущались петербургские сумерки.

— Этого я тебе пока не скажу, — его голос звучал мягко, но в этой мягкости чувствовался холод. — Elle est à moi. И хотя мы с тобой давно заключили уговор: не трогать игрушки друг друга, я всё же опасаюсь, Нуар.

Юлиан обернулся. Его бледное лицо, лишённое малейшего изъяна, казалось нереальным.

— Я опасаюсь, что твоя страсть к охоте возьмёт верх над благоразумием. Ты ведь не умеешь вовремя остановиться, когда чувствуешь запах крови или сильной души. Брат, ты просто сорвёшься и своим нетерпением разрушишь мой замысел. А эта партия требует идеальной тишины.